Двигатель прогресса

Раздался выстрел, и рядом упала баба с разбитой пулей головой. Ещё раз вскрикнув, Семён бросился в сторону. Городовой разрядил весь барабан, пытаясь попасть в него, но каждый раз промахивался. Люди вокруг кричали от боли или падали замертво, когда их настигали шальные пули. Крики вырывались из общего оглушающего гула и вновь тонули в них. А потом вдруг что-то грохнуло. Грохот перекрыл весь шум толпы. И тотчас же народ стал напирать ещё сильнее.

Трижды Семён спотыкался о мёртвые тела, и лишь один из мертвецов был городовым.

Больше прочих на площади умирали не полицейские и не демократы, а те, кто пришёл посмотреть на царя.

Сколько прошло времени, Семён не понимал. Казалось, он выбирался из толпы уже не один час, когда, наконец, перед ним возник край площади. Семён побежал, не глядя вокруг, боясь остановиться, и всё ему казалось, что вот-вот его подкосит пуля. Но никто в Семёна так и не попал – то ли мазали, то ли в него и вовсе не целились.

Выскочив на очередную улицу, Семён чуть не угодил под лошадь.

Отшатнувшись, он упал на мостовую, а извозчик придержал лошадь и крепко выругался.

- Извозчик! – крикнул Семён не своим голосом. – Отвези меня на Моховую!

- Сам себя вези, чёрт! Не видишь, что ли, что вокруг творится?

Семён вскочил, выхватил из кармана револьвер и ткнул дулом в извозчика:

- Отвези, сказал, а то убью!

Извозчик побледнел:

- Н-не убивай, добрый человек! У меня жена, ребятишки малые…

- На Моховую меня! – крикнул Семён, запрыгивая в экипаж.

В движение пришёл весь город. Люди словно того и ждали, чтобы кто-нибудь начал беспорядки. Пока Семён ехал, он то и дело слышал по городу треск выстрелов, гром взрывов, видел мёртвые тела городовых… и не только городовых. Улицы превратились в лабиринты ада.

Извозчик скулил и ругался сквозь зубы, больше от страха, чем от гнева, но всё же довёз Семёна.

Выпрыгнув из коляски, механик вспомнил, что надо бы расплатиться, но коляска уже укатила. Семён хотел поправить картуз, и обнаружил, что его нет. Осмотрел мундир и увидел кровь на рукаве. Пощупал руку – нет, кровь чужая. Снял мундир и с отвращением бросил его на землю. За мундиром выбросил и револьвер. Уж больно противно ему было оттого, что пришлось угрожать оружием извозчику. И лишь после этого он вошёл в корпус.

Коридоры были пусты.