Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Встретившись, напарники ненадолго задержались у продуктового магазинчика, где выпросили у продавщицы пару кружек с кипятком для приобретённого кофе в пакетиках.

Дальше шли легко и весело, взбодрённые кофеином и прогулкой.

***

Дом Трухиных, а ранее Жижиных, приветствовал инспекторов добротным штакетником, крепенькими стенами из белого кирпича и свежеперекрытой крышей. Ухоженный двор, обрамлённый вдоль забора различными хозяйственными постройками, позволял уверенно утверждать: живут здесь небогато, но крепко.

В загородке — куры, из распахнутых ворот гаража торчит задняя часть ВАЗовской «шестёрки», у специально сваренной стойки женщина, по возрасту подходящая Иванову в матери, чистит переброшенный через верхнюю перекладину ковёр.

На высоком крыльце — стул. На стуле... У напарников аж челюсти свело от досады.

Та самая бабка с электрички. Неприятная, скандальная, громкоголосая, по-стариковски тепло одетая.

Она и сейчас не изменяла своим привычкам. Сидя у входной двери, старуха властно, по-хозяйски, осматривала придомовую территорию и покрикивала на досадливо поджавшую губы женщину:

— Катька! Вон, пятно пропустила! — причём оба инспектора могли спорить на что угодно, подслеповатые глаза бабки не могли рассмотреть такие тонкости из-за расстояния.

Хотя бы потому, что они сами этого мифического пятна не видели.

— Да, мам, — донеслось от стойки.

— И щёткой мельче! Мельче! Пыли-то накопили... свинарник, а не дом!

— Поняла.

— А там что?

— Где? — немолодая хозяйка, явно дочь склочной пенсионерки, повернулась к матери.

— Да там! В углу!

— В каком?

— В том!

Спокойствие Екатерине давалось, судя по побелевшим костяшкам сжатых кулаков, с огромным трудом.

— Совсем слепая?! В том, где ты трёшь?

Щётка послушно завозила по центру ковра, где она и пребывала до этого.

Имя «Зоя» удивительно не подходило к сидящей на стуле. Таких кровососущих, обычно, именуют по отчеству, с дистанционной прохладцей, игнорируя обожаемое детьми и уважительное взрослое «баба» или «бабушка».

У Иванова в подъезде аналогичная стерва же водилась. Иначе, как Васильевна, её никто и не называл. Почти родственница этой карги. Такая же злобная, агрессивная и обожающая портить взаимоотношения с окружающими.

Но надо работать с тем, кто есть.

— Хозяйка! — крикнул Антон, привстав на цыпочки у ворот. — Хозя-айка!!!

— А? — синхронно обернулись к гостям обе женщины. Одна по привычке, другая, потому что считала себя главной в доме дочери.

— Мы к вам, Зоя...