Дом на колёсах

Агент Бюро ваш друг, а вы юрист – с такой защитой Таситу никто не обидит.

– Таси, ты согласна? – Рауль положил ладонь на макушку чупакабры. Та, подняв голову, долго глядела, потом кивнула.

– Значит, быть посему.

* * *

Близился майский рассвет. Над горами на востоке слабо засинело небо, начали таять низкие звёзды. Едва видимое призрачное свечение, размывающее контуры деревьев и камней, тихо вливалось в долины. Оно способно было заморочить любого, сбить с пути – только не троих, сидящих у костерка на стоянке.

В эту ночь они положили себе завет не спать, беседами поддерживая огонь, дух и бодрость.

Каждый показал умение и каждый совершил свой шаг к общей цели, чтобы установить согласие.

Олений Плащ, шаман рама-навахо, велел камням прийти в костёр, и они послушно скатились, собравшись горкой. Чёрный Орёл, жрец зуни, запалил пламя, висящее в воздухе. Горный Мастер, бледнолицый заклинатель, низвёл пламень на камни и зажёг их.

– Жаль, не свиделись мы раньше, брат Горный, – сожалел Орёл.

По счёту лет старшинство принадлежало Оленьему Плащу, некогда исцелившему Чупу.

Он не кичился, но имел право первым раскурить трубку от волшебного огня. В знак уважения Горный голой рукой подал ему уголёк, пышущий нездешним жаром.

Трубка пошла по кругу, из руки в руку. Дымок шаманских трав – непривычный человек, вдохнув, пал бы замертво, – вился и улетал ввысь с потоком, восходящим от костра.

– Достойного ученика ты взрастил, брат.

– Только направил, – выдохом создав в воздухе дымного коня с ладонь, профессор Корсин пустил его вскачь, даже цокот копыт послышался.

– Он от рода способный. Горец, как все мы здесь.

Олений Плащ спросил:

– Как зовутся твои горы?

– Альпы.

– Красивое имя.

Заговорил Чёрный Орёл:

– Возле солнцестояния, когда день пошёл в рост, Хозяин Эрмиты показывал танцы огней нашим детям. Добрый он, рождён для мира. И избранница его мила к людям.

– Пусть их род избегнет войн, – произнёс старик навахо, и по огню в костре прошла белая волна, показывая, что реченье – вещее.

Корсину многое вспомнилось.

Не раз в преданиях сходились те, чьё слово крепко, чтобы утвердить будущую судьбу. У колыбели был сбор, у алтаря или брачной постели – не суть, лишь бы у места начала. Здесь это условие было исполнено.

Во всяких обрядах участвовал он, но до правки судьбы словами поднялся впервые. Значит, дозрел.

– Пусть они воспитают своих правнуков, – пожелал Чёрный Орёл.

Это по-воински. Истый воин – не тот, кто жаждет убивать, а тот, кто защищает будущие жизни.