Дом на колёсах

Голливуд и Бродвейский театр ими полны через край, а в водительских правах у Синдерелли наверняка значится Джон Смит. Это дань традиции, что директор цирка, фокусник или гадатель – непременно итальянец. Милая, – обратился Тим к невесте, – а миссис Сандра сильна в гадании на картах?..

– В смысле – угадывать будущее?.. О, я не знаю! Может предсказать, какая карта выпадет, а вот о том, что случится… Но она уже почтенных лет, как можно ей такое предлагать?

– Точно откажется, – поддакнул Ник.

– Чуть не забыл, – повернулся Тим к нему.

– Я видел в кладовке свёрток красной ткани. Если обшить ею бушлат, выйдет отличная рождественская куртка. И на шапку хватит. Можно ходить так с колокольчиком и напевать «Jingle Bells». Седая борода, доброе лицо – только оленей не хватает.

«Если меня попытаются запрячь в санки, я убегу», – предупредила из-под стола Чупа.

– Тебя – только на Хэллоуин, – вырвалось вслух у Ливии.

– О чём ты?..

– Погодите… мастер, не гожусь я в Санта-Клаусы.

– Почему же? Вы тёзки – он Николай, ты Николас, возраст один, и оба милосердные… Всё совпадает.

– А язык? Да ребятёнку ясно, что я не святой и не актёр, а хобо ряженый! Вот и будут потешаться надо мной…

– Ник, если ты заставишь рассмеяться дюжину детей, они уже твои зрители. Впрочем, не настаиваю. Просто я рассчитывал на твой дар находить к людям подход.

Так Тим лестью посеял в доме соблазн и вернулся к чистке затвора. Свой замысел он идеальным не считал, но иметь трейлер Синдерелли и не использовать его преимущества было бы глупо.

Оставалось убедить миссис Сандру, а это было дело похитрее, чем склонить на свою сторону всех остальных, вместе взятых.

* * *

Нравиться вам или нет, но между мировыми войнами греческая церковь перешла на новоюлианский календарь, благодаря чему стала праздновать Рождество вместе с Западом, а Пасху – с русскими и сербами.

В Святую ночь Ник с Чупой остались сторожить Эрмиту, а Тим с дамами отправился на торжественную службу к святому Георгию. Альбукерке трещал и сверкал фейерверками, детвора прихода колядовала у дверей, распевая «Вечер добрый, волхвы», а в духовке у жены отца Артура готовилась традиционная индейка – просто громадная, как та премированная, которую дядюшка Скрудж послал Бобу Крэтчиту.

Нашлось на столе место и сдобному хлебу Χριστόςψωμί с базиликом (где ещё такой отведаешь?), и мёду, и прочим вкусностям. Ливия – взрослая уже! – пригубила рубинового вина с причудливо смешанными ароматами вишни, смол, карамели и кофе.