Игрушка для кардинала

Со стороны все выглядело настолько благородно, что Нейрис начало подташнивать, а, может, это от страха, который она заперла внутри себя, пытаясь не выпустить на волю.

— Хорошо, Нейрис, — начал старик, — мы решили твою судьбу.

В эту секунду все поплыло перед глазами, но она удержалась на ногах.

— Восьмой кардинал решил взять за тебя ответственность, с сегодняшнего дня ты поступаешь в его распоряжение. А также, — Филис обвел взглядом собравшихся, и на несколько секунд больше положенного задержал его на Стоуне.

— За незаконное использование магией проговариваешься к нанесению запечатывающих рун.

Нейрис смутно помнила, что было после: её увели в комнату, где в центре стояло одинокое кресло, к которому её привязали для надежности, а затем пришла боль…

5

Ночью она просыпалась несколько раз, ей казалось, что у камеры стоит Калеб Стоун, но стоило ей сфокусировать взгляд, как приведение кардинала тут же исчезало, растворяясь в темноте.

Запястья до сих пор жгло, и они чесались, Нейрис пыталась засунуть палец под плотный слой бинтов, но никак не удавалось.

Хуже всего то, что магию в себе она больше не чувствовала, но об этом она приказала себе не думать. Поразмышляет об этом позже, когда поймет зачем она понадобилась восьмому кардиналу, а сейчас главное унять зуд, он просто сводил с ума.

Камера, в которой её держали эти дни после заседания была немного больше предыдущей. Раз в определенный период к ней являлся доктор, который проводил осмотр, по итогам давал указания охраннику, а затем исчезал до следующего раза.

Здесь не пахло канализацией, электрическая лампочка не издавала противный треск. На против камеры пустовали, Нейрис была уверена, что все камеры в этом коридоре пустуют, в ожидание особых гостей, во всяком случае она не слышала посторонних звуков, кроме редкой возни охранника.

Во время последнего визита доктора, она пожаловалась на зуд, но тот лишь пожал плечами:

— Побочный эффект. Запечатывающие руны все же не печать забвения, но и они имеют свои неприятные последствия.

Больше он не произнес ни слова, лишь слабо улыбнулся, а затем приложил указательный палец к губам, давая понять, что ему запрещено вести беседу с заключенной.

Нейрис знала, что ей остается только ждать, когда же появиться её благодетель, но он все не приходил.

Следующей ночью ей сделалось дурно: воздуха не хватало, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах.