Игрушка для кардинала

На лбу выступили мелкие бисерины пота, и она никак не могла дозваться охранника. Нейрис удалось сползти с лежака, ухватиться за ручку металлической кружки и кинуть ту в решетку, а когда никто не появился, пришла тошнота и перед глазами все начало расплываться. Она не видела ничего, в ушах стоял страшный гул и мир  перед глазами — сплошное белое пятно.

Очнулась Нейрис в лазарете, она поняла это по белым стенам, вполне приличной кровати, а еще запаху лекарств, который тут же ударил в нос.

Послышался облегченный вздох.

Это был её доктор, который тут же склонился над ней и принялся светить в глаза. — В сознание.

— Что?.. 

— Тсс, никаких разговоров, — он тут же перебил её. — Тебе нужен отдых и покой, ясно?

Какой уж тут покой, когда над ней склонилась вторая фигура, принадлежавшая Калебу Стоуну, который не собирался на этот раз никуда исчезать, потому что не был выдумкой воспалённого сознания.

— Тебе нужно набираться сил, — он мягко коснулся плеча Нейрис. — Поспи еще немного.

Она поняла, что не может сопротивляться, веки сделались тяжелыми и ей показалось, что она падает, снова…

6

Едва переступив порог дома Калеба Стоуна, Нейрис тут же кинула сумку на пол. Вот, что значило попасть под опеку. С момента, когда она открыла глаза в лазарете ей думалось, то все будет совершенно по-другому: её запрут в камере, и наставник станет приходить к ней через день, заставлять читать Священное Писание и пояснять ей некоторые моменты. Все пошло не так. В лазарете её продержали около двух недель, во время которых она неоднократно прощалась с жизнью, и также неоднократно к ней возвращалась.

Её тело не принимало руны и сопротивлялось им, магия, запертая внутри, требовала выхода, но потом все прекратилось. Ей стали делать специальные уколы, которые снижали сопротивляемость. После двух дней наблюдений, врач решил, что её можно выписывать. Для обычного человека, это означало, что, наконец-то, можно отправиться домой, но не для Нейрис. Для неё это означало нечто противоположное.

Мысли о будущем не доставляли радости, магичка научилась не думать о завтрашнем дне, она убедила себя, что будет действовать по обстоятельствам.

Вероятно, чтобы она не полагалась на обстоятельства слишком сильно, Калеб Стоун, прежде чем усадить её в свою машину, будничным тоном произнес:

— Ты ведь понимаешь, что сбежать не получится?

Дальше они мчались по городу со строго разрешенной скоростью, то есть не мчались, а ползли.