Дело о золотой маске

— Просто Грейл, — поморщившись, отчего кожа на носу пошла складками, проронил лорд и изобразил рукой красивый элегантный жест, должный означать «не стоит». — Не в высшем свете находимся, да и там вы станете играть роль моего знакомого, что не предполагает официозов и политесов.

— Как скажете, — Итен пожал плечом.

— Разумеется, как скажу. А ты привыкай, — ответил Дракаретт чуть высокомерно, но Итен и не подумал возмущаться этому. Он испытывал искреннюю благодарность. Только юные девицы-пустышки, в которых и намека на дар не находится, с ветром в голове и минимумом знаний, могли заигрывать с тонким миром, гадая, к примеру, на суженых.

Иногда шалости сходили им с рук, при определенной удаче их успевали спасти до того, как присосавшиеся к ним иллюзорные, но при этом опасные твари, выпивали из них все жизненные силы до суха, но некоторым не везло.

Когда Итен только перешел в ООМП, расследовал несколько подобных дел. И очень сильно недоумевал, как можно на ровном месте и по глупости вляпаться в эдакую дрянь.

Но… видимо юным созданиям, обладающим девственными и незамутненными мозгами, слишком скучно жилось. Помнится, он однажды не выдержал и принялся объяснять, какие опасности поджидают за гранью сна, так на него мамаша одной такой девицы едва ли не с кулаками кинулась, крича, что он пугает почем зря ее кровиночку.

Пугает! С каких пор боязнь знаний, пусть и неприятных, стала важнее шанса не погибнуть?.. Кажется, он задал этот вопрос, но ответа ожидаемо не получил, только жалобу от мамаши и выговор от старшего инспектора.

Поскольку умнее надо быть. И гибче. И не тревожить дур, полагающих, будто зло всегда находит только «плохих девочек, которые сами виноваты». В конце концов естественный отбор, открытый еще три столетия назад, никто не забывал: худшие должны оставлять место лучшим.

Через месяц мамаша прибежала к нему — именно к нему, а не к старшему инспектору — слезно умоляя спасти ее кровиночку, которая вся иссохла, побледнела и стала тенью себя прежней. И, надо заметить, еще день и опоздала бы.

И то была всего лишь лярва: неразумное и слабое существо. Итена начинало колотить при одной мысли о том, что могла сделать с ним древняя, хитрая и мстительная карга, заполучившая несколько капель его крови. Если бы лорд не назвал ее истинное имя, если бы Итен не воспользовался им, они, вероятно, сейчас не разговаривали бы.

— Ты, я смотрю, сегодня немногословен, инспектор, — заметил Дракаретт. — Впрочем, ты не из болтунов.

— Прошу извинений. Я задумался.