Дело о золотой маске

— Но делать этого, инспектор, ты не станешь, — голос Дракаретта звучал спокойно с послевкусием легкой иронии, которую вполне удавалось не замечать. — Да и бесполезно. Ведь все то, от чего ты приходишь в ужас и полыхаешь гневом праведным — досталось мне по наследству от предков. Я хранитель, а не убийца. Причем хранитель добросовестный и не хочу избавляться от произведений искусства, потакая моде на… как там зовется это мерзкое слово, невесть кем притащенное? гуманизм. Надо же, насколько идеально форма соответствует содержанию.

Дерьмо и звучит соответствующе. А иначе я не могу прозвать снисходительность к тем, кто ее недостоин и не оценит.

В древности аристократы коллекционировали предметы такого типа. Тогда жизни простолюдинов не стоили дорожной пыли, налипающей на сапогах. Нынче использование так называемых «вещиц от воров» не приветствовалось и осуждалось. Власти очень сильно рекомендовали сдавать опасные вещи в специальные хранилища. Вот только плевать аристократы хотели на требования гуманности.

За создание плотоядных предметов можно было сесть в тюрьму, за заказ подобных — отделаться штрафом. А вот опасное имущество, полученное по наследству от пра-пра-пра и так далее, считалось искусством.

— Ты не похож на кляузника и жалобщика, — добавил Дракаретт. — А даже если бы я и ошибался на данный счет, добился бы лишь презрения. Чинуши мелких и более крупных мастей неоднократно приходили в ужас и от моего наследия, и от моего отношения к всякого рода швали. Подозреваю, в Гранвиле всякая собака знает о моем неприятии мерзоты, завистливой до чужого добра.

Если мерзота еще и глупа настолько, чтобы подозревать меня в мерзолюбии, пусть станет кормом для мебели или картин. Ни разу не жаль, еще и тебе же, инспектор, выполнять работу легче. Не согласен?

— Считаю, что право на насилие должны иметь лишь соответствующие службы.

— К которым, по случайности лишь, относишься именно ты, — рассмеялся Дракаретт.

Итен хмыкнул.

— Вы обвиняете меня… в чем? Стяжательстве власти?

— А ты обидчив.

Поверь, инспектор, — доверительно и мягко проронил Дракаретт, — я не намерен отбирать у тебя ни работу, ни это некое право на насилие. Преступная шантрапа меня нисколько не волнует. Слишком мелкая сошка. Пока не пытается своей возней мешать мне. Тебя учили заклятию от комаров в этой вашей учебке? — поинтересовался он.

— Нет. Зачем? При имении определенных знаний его можно легко сформулировать.

— Ну надо же! — развеселился Дракаретт.