Дело о золотой маске

Отвратительный запах, который так и подмывало назвать вонью, почему-то считался возбуждающим, томным, страстным и способствующим к влечению. Духи с ним создавали на южных островах из цветов, произраставших на скалах, привозили на кораблях и продавали за дорого. Сейчас уже не так, а раньше весь высший свет вонял этой гадостью.

— Весь высший свет, — повторил Итен, чтобы, наконец, осознать, зачем здесь находится, и привычно выругался: — Боевой маг… меня за ногу. Вот ведь…

Предупреждали же его, что думать о деле перед сном небезопасно.

Доктор Варгат и предупреждал, прекрасно зная о его проблемах-преимуществах и золотых искрах в крови, которые так и не исчезли со временем. Ложь Итен ощущал теперь даже лучше, чем после встречи с драконом, а постепенно к этой его особенности прибавились и блуждания во снах. Иногда они здорово выручали, но не сейчас. Меньше всего на свете Итен хотел присутствовать при казни старой карги!

— Карги? — на удивление молодой, красивый, чуть низковатый голос с хрустальными переливами невесомым мехом провел по шее, заставив поежиться.

— Я? Мальчик, взгляни на меня!

Итен обернулся и не подумав воспротивиться предложению. Да он и не сумел бы. Способный распознавать, он так и не научился влиять и прерывать осознанные сновидения. Чувство опасности вопило благим матом о необходимости отвести взгляд, не смотреть, бежать со всех ног от уродины в обличие несравненной красавицы, потому что отпечаток многочисленных смертей на этой магичке был воистину чудовищный…

И с чего он решил, будто она выжила из красоты? Ох, нет.

Артефакт пил жизненную силу жертв не просто так, а передавал создательнице. Потому аккурат видимость красоты и молодости карга сохранила. В отличие от всего прочего. Ума — в первую очередь.

— Как ты плохо думаешь обо мне, мальчик. Разве я не искусная чаровница, разве я не создала истинное произведение искусства? — она не гневалась, слишком сильно было ее удивление, чтобы отвлекаться на злость.

Хотя в ее приходе Итен ничуть не сомневался. Завистливое старичье терпеть не могло, когда их якобы заслуги отказывались принимать, а ими самими — восхищаться.

Двоюродной прабабке Лидара было лет триста, если не больше, но, когда Итен увидал ее впервые, едва не влюбился. Выглядела чародейка лет на девятнадцать, никак не больше. И при этом не создавала никаких масок, не навешивала мороков, не использовала омолаживающих кремов вообще.