Дело о золотой маске

Ей просто не требовалось, как не пользовалась она косметикой и парфюмерией, ведь у новорожденных могла случиться аллергия. Прабабка друга вот уже двести восемьдесят лет работала повитухой в главном роддоме Гранвиля, спасла немало жизней, ни у кого ничего не отбирала. Роженицы и новорожденные с лихвой делились силой с ней, как, впрочем, и со всеми окружающими, неосознанно. Стоило просто прогуляться возле ажурной решетки, за которой располагался сад, а затем и кирпичные стены дома рождений, чтобы успокоилась головная боль, перестало клонить в сон, отступила начинающаяся простуда, а жизнь показалась спокойней и радостней.

— Жить для других? — с презрением в голосе поинтересовалась карга. — Нет. Это не для меня.

— Не сомневаюсь!

Карга выглядела молодо. Белоснежное бальное платье, отделанное кружевом, с кринолином внушительных размеров идеально сидело на ладной стройной фигурке шестнадцатилетней девочки. Золотые волосы рассыпались по плечам легкомысленными пружинками. Верхнюю половину лица скрывала проклятая маска, губы капризно кривились.

Глядя на нее, Итен начинал подозревать далекого предка императора в преступном пристрастии к детям. Самого Итена вывернуло бы от одной только мысли лечь с ней в постель. Но, судя по всему, на него влияло ее уродство — след многочисленных прерванных жизней, въевшийся намертво — и современные взгляды. Еще в начале нынешнего столетия девушки в шестнадцать считались вполне взрослыми. В пользу же короля говорило то, что он избавился от такой фаворитки.

— Ошибаешься, мальчик.

Скорее, свита предпочла избавиться от самого короля, посадив на трон его малолетнего сына и приставив в качестве регента брата, — прошипела она. — Не знал?

История как предмет мало интересовала Итена, но он точно читал, что короля прокляла и отравила служанка, подосланная гадюкой, сейчас стоявшей напротив него.

— Ингеррана была предана мне, как никто, — проронила карга с интонацией, с каковой могла бы давать распоряжения одному из прислуживающих ей лакеев. — Однако она никого не травила, ее обвинили в этом те, кто низверг своего монарха.

Все оттого, что именно я должна была сесть королевой на троне подле него.

И ведь не врала. Во всяком случае, искренне верила в сказанное — это Итен ощущал четче некуда. Разве лишь чуть преувеличила свою роль. Вряд ли к королевской рокировке, могла привести одна лишь угроза женитьбы оного на фаворитке. Наверняка ведь не простушка без роду и племени, одно присутствие которой могло оскорбить надутых индюков-аристократов.