Дело о золотой маске

Но! Знания, критический взгляд, оценка собственных действий и возможностей покинули его в тот миг, когда в переулке Трех фонарей на него налетела до смерти перепуганная девочка лет пяти: в рваном платье, с перемазанным кровью лицом и руками. Она прижимала к груди изгвазданного в грязи игрушечного дракончика, поджимала бледные губы и смотрела на Итена огромными ярко-бирюзовыми глазами. Глазами, которых у людей попросту не могло быть! С вертикальным узким зрачком.

Итену поразмыслить бы над тем, что ребенок никогда не убежал бы от дракона-убийцы, если бы тот не отпустил.

Ему бы взять девочку за руку и отвести в участок, а не указать, куда следует бежать. И ему точно не следовало обещать остановить чудище.

«Зачем я иду на верную смерть?!» — мелькнула заполошная мысль, но исчезла раньше, чем Итен ухватил ее за хвост и рассмотрел внимательнее.

Все его силы уходили на борьбу с собственным страхом. На рассуждения не оставалось ни времени, ни возможностей. Он чувствовал себя, как во сне, когда точно знаешь, что за углом не ждет ничего хорошего, но упорно идешь.

Идешь, желая убедиться в собственной правоте, будь она неладна. Здесь и сейчас Итен приближался к углу. Наяву. А значит, попади он в лапы чудища, вряд ли проснется.

«Ладно. Надо так надо», — решил он, сглотнул, вдохнул-выдохнул и, выхватив из кобуры новенький пистолет, из которого не стрелял еще ни разу, сделал два широких шага.

Лучше бы не делал!

Впрочем, и эта мысль мелькнула и пропала, оставив лишь струйку пота, сбежавшую между лопаток, и ощущение приподнявшихся на затылке волос.

Вся стена в тупике по правую от него руку оказалась заляпана кровью, кишками, чем-то сизым и серым (предположительно мозгами, но Итен был не слишком сведущ в анатомии что людской, что инорасников). Он по инерции преодолел еще пару шагов, пока не наступил на обрубок или, уместнее сказать, огрызок человеческой руки.

— Проклятье! — вскрикнул он и отступил, всей подошвой угодив в лужу крови и чего-то еще: мягкого и склизкого. Чавкнуло, но Итен смотреть не стал, его взгляд был прикован к отгрызенной кисти.

Кровь из нее уже не вытекала, виднелась лишь кость, кажущаяся нереально белой.

«Нереально белая… ага. А кровь невыносимо красная», — подумал Итен, хихикнул и понял, что с подступившей истерикой бороться не в силах. Еще пару секунд в этом кошмаре, и он банально, некрасиво и немужественно рухнет в обморок.

Нащупав на поясе амулет, он сжал его в кулаке да так, что на вызов могли откликнуться и в других городах.