Дело о золотой маске

Не хватало еще выказывать рептилиям собственные слабости. Слабости, которые наверняка будут изучены. Эмоций в людском их понимании рептилии не испытывали, потому все их многообразие старались использовать в свою пользу. Привратник полицейского управления — не в счет. Вага был уникален в своем роде. Встречались, конечно, и еще исключения, но были они слишком редки, чтобы не ждать подвоха со стороны каждого выходца с Рептия.

— А меня — нет, — обронил Итен, насколько умел безразлично и приказал: — Именем полиции Гранвиля! Проявись!

Она снова возникла будто из неоткуда.

Итен смотрел прямо перед собой, но не уловил мига, когда поплыл воздух, а затем появилась хамилия.

«Как там говорилось в одной старой песенке, вновь набирающей популярность? Бойтесь желаний своих? Мне, похоже, впору просто мыслей бояться», — подумал Итен. Еще совсем недавно он вспоминал эту особь с уважением и хотел, чтобы она не лишилась места работы. И вот она стоит перед ним: дабы воочию убедился.

— Успокойтесь, инспектор.

Я не промышляю тайными убийствами, — молвила хамилия и склонила голову в приветствии.

Человек мог бы произнести эту фразу, шутя. Хамилия же была удручающе-серьезна, а потому воспринималась еще более опасной. Или память тела снова брала верх над способностью мыслить?

— Полагаю, мы не разговаривали бы, имей вы в планах меня прикончить, — заметил Итен. Витиевато, но зато так, как лучше всего понимали рептилии. Эмоций в фразе не было. И ее удалось бы понять по-всякому.

Итен поверил преследовательнице? А может, намекнул, будто отразил бы предпринятую против него атаку? Мог убить в любую минуту, но окажет ей честь и выслушает?

О чем подумала хамилия, тем паче осталось неясным, но она улыбнулась. Вернее, очень постаралась это сделать, растянув губы ниточкой и став похожа… на одну из жаб, как их рисуют дети.

— Я здесь, чтобы передать приглашение, — сказала она.

Итен выгнул бровь и предположил:

— Семейное торжество?

Хамилия посерьезнела еще больше, хотя уже казалось некуда, и тотчас перестала напоминать жабу.

Язык не поворачивался назвать ее красивой, но не признавать этого не выходило. Есть такое явление как строгая, холодная, пожалуй, даже ледяная красота. Стоять рядом с такой не хочется, лучше вообще обходить десятой дорогой, но менее красивой она от этого не становится.

— Мой работодатель намерен говорить с вами.

— Да что вы говорите? — в душе Итен рассмеялся, но внешне остался спокоен.