Дело о золотой маске

Вряд ли она была больна, скорее, артефакт начал действовать, но подумал Итен об этом уже позже.

Порталами спокойно пользовались обыкновенные, не обладающие магическими способностями существа. Разумеется, если у них хватало на это монет и щедрости. Сильные маги могли создавать порталы для себя, а иногда и других. Но вот когда магическое воздействие совершали над магом — как сейчас: чужое то ли заклятие, то ли артефакт, активированный существом, которому Итен не доверял — все проходило сложнее. Потому что магия внутри всегда боролась с магией извне, и повлиять на это никак не выходило.

Зато можно было подцепить сознание на «крючок».

Когда-то дракон создал иллюзию маленькой девочки, чтобы внушить Итену необходимость самому пойти в пасть к кровожадной твари. Теперь Итен сильно удивился рукам хамилии. А потом сопротивляться уже не смог: голова закружилась, его подкинуло вверх, перед глазами вспыхнули разноцветные круги.

— Не самые приятные мгновения, — прошипел он, хотя прекрасно знал, что в порталах разговаривать невозможно.

Нечеловечески сильные пальцы вцепились в него, не позволив упасть. Итен чуть ли не до крови прикусил губу, мотнул головой. Яркая белая искра пронеслась у кончика носа, чиркнув по коже острым хвостом. Улица окончательно исчезла, и из синей темноты, похожей на предрассветное или послезакатное небо, медленно принялись проступать стены, огромный камин, на полке которого стоял трехмачтовый парусник. За ним висела картина с бушующим морем.

Если расфокусировать взгляд, казалось, корабль летел по волнам.

Комната наконец перестала плыть перед глазами. Хватка на плече исчезла. Хамилия демонстративно отступила в сторону и скрестила за спиной руки.

— Приветствую вас в своем доме, — услышал Итен позади себя и осторожно, не допуская резкости в движении, обернулся. — Инспектор…

Дракаретт сидел… хотя значительно более подошло бы слово «восседал» за столом красного дерева, даже на вид кажущемся неподъемным. Инкрустированный золотом и серебром.

С драконьими головами на углах. Столешница в руку толщиной. Да и кресло с прочей мебелью — под стать. Роскошь и добротность давили со всех сторон, сверху нависала огромная хрустальная люстра. Итен не поддался. Работа научила его держать лицо и не в таких ситуациях. Лорд уж точно не намеревался его прикончить, лишь кичился богатством и знатностью, а это вполне удавалось не только потерпеть, а почти не обращать внимания.