Дело о золотой маске

Собственно, версия о такой вот твари, окончательно стала основной после посещения ими уютной улицы, стонущей под гнетом Сопля.

— У…у-у, — хныкало существо. — Псти…

Не рептилия… вернее, не совсем. Итен, по правде говоря, плохо представлял, что оно такое и насколько разумно. Слова, вроде бы, понимало и могло говорить. Впрочем, при сильных ментальных способностях — а без них как бы оно цеплялось к жертвам? — подобное несложно.

В деревнях такое кликали болотниками за любовь селиться под гатями, лихими лесниками и как-то еще.

Несколько похожих существ разбойничали по зимним трактам, но не сказать, чтобы были очень уж опасны. Любой путник, запасшийся соответствующим оберегом, отпугнул бы, а деревенские еще и заговоры знали, прикалывали к одежде веточку рябины, когда шли в лес, и ее вполне хватало. Но вот этот болотник как-то пробрался в Гранвиль и превратился в неожиданную проблему для жителей.

К слову, из-за их же, жителей, глупости. Потому как не им, всем таким-разэтаким городским, верить в побасенки деревенского отрепья и, тем более, рябиной карманы забивать.

А как решит кто, что не местные, а понаехавшие да перебравшиеся?

Итен подобных фанаберий не понимал. Они попросту не умещались у него в голове. Лидар лишь посмеивался и обращал его внимание на то, что глупость проявляют-то именно понаехавшие-перебравшиеся. Пусть не в первом поколении, но втором-третьем. Поскольку слишком кичатся положением столичных жителей и до дрожи не хотят, чтобы кто-нибудь подумал о них как о бывших деревенских. Может, прав был, может нет.

Управление предупреждало людей, живущих рядом с набережной, настаивало на ношении оберегов от любого воздействия, в том числе ментального. Полицейские к стандартным амулетам носили с собой рябину.

Итен не носил ничего. Он заимел привычку гулять по набережной и «терять» мелочь. Переступить через принцип не подавать никому и никогда он сумел лишь так. И именно на набережной он скрывал полицейский значок, чтобы тот не привлекал внимания. Осанкой и внешностью он не походил на боевого мага.

Давняя история с внушением дракона привела к тому, что зацепить его зовом не выходило. Он мог лишь для вида поддаться, но прекрасно осознавал себя и мог прекратить повиноваться в любой момент.

Но надо же было существу подловить его именно сейчас! Видать, обида на Дракаретта сыграла роль маячка, а может, твари просто хотелось жрать, а тут такая лакомая добыча вывалилась из портала.

— Я ведь жалкий. Я жалкий. Я безобидный… — всхлипывая, причитало существо.