Апостол Смерти

У меня не было никого, и знаешь, иногда лучше быть совсем одному, чем в компаниях тех, среди кого чувствуешь себя ещё более одиноким.

Он не отвечал и словно бы не слышал.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – в лоб выдал я. – Поверь мне – если ты это сделаешь, ты не избавишь себя от проблем. С самоубийцами происходит то же, что со мной. Расскажи мне! – Я перегородил ему дорогу, и парень остановился. – Расскажи мне, Лёша, что ты скрываешь от Сумрака? Что произошло с Антоном? Ты ведь знаешь, так сними с себя этот груз.

Глаза Хеллсинга, как две синхронно танцующие мухи, кружили по моему лицу, но в них не отражалось ничего.

Никаких эмоций и мыслей. Я словно бы разговаривал со слепцом.

Он поднял голову, осмотрел обширный небосвод и совершенно безоблачным, даже каким-то блаженным голосом, проговорил:

– Тепло-то как… Хорошо сегодня.

И со всей невозмутимостью прошёл сквозь меня.

Это оказалось неприятным сюрпризом. А как же манипуляция людским сознанием? Что там говорил Игорь про категории? Бесполезно пытаться управлять двумя видами людей – сильными личностями и теми, кто от глубокой депрессии больше не чувствует связи с окружающим миром.

Теми, чей огонь уже погас.

Плохо. Очень плохо.

Значит, нужно разжечь этот огонь!

Я побежал за проводником.

– Ты и дальше будешь тварью дрожащей или наконец-то поведёшь себя, как мужик? Признайся уже в том, что натворил, и прими заслуженное! Хватит бояться, Хеллсинг! Хоть раз в жизни загляни в лицо своему страху!

Он остановился так резко, что я бы налетел на него, если бы был материален.

Обернулся и предстал передо мной ещё не совсем уязвлённым, но задетым за живое.

– Я-ничего-не творил! – угрожающим тоном процедил он.

– Тогда чего ты боишься?!

Но он уже стремительно удалялся от меня. Я преследовал его, но помня наш недавний опыт, провоцировать дальше не стал, пока Хеллсинг не перейдёт дорогу.

Он по-прежнему боялся машин. Только когда убедился, что все они остановились и ждут его, перебежал на другую сторону, и тут-то я его и поймал.

– Слышь, Хеллсинг! Ты реально псих, если ради чужой тайны готов…

– Я НЕ ПСИХ, ПОНЯЛ?! – круто развернувшись, заорал он так, что я испугался.

– Не смей! Ты… т-т-ты слышишь меня?! Не смей меня так называть!

– А кто ты тогда?! Псих, упрямый осёл и ссыкло – выбирай, как тебе больше нравится!

– Заткнись! Закрой пасть, ты… чёртов жмурик! – тыкал он в меня дрожащим пальцем, как пистолетом. Потом, точно опомнившись, завертел головой, проверяя, не смотрит ли кто-нибудь на него.