Апостол Смерти

В первый свой визит со слов то зевающих, то хихикающих медсестёр, помимо всех подробностей личной жизни их коллег и знакомых, я узнал, что интересующий меня пациент родился в рубашке, пережив остановку сердца под колёсами машины. Однако больше всего медсестричек интересовало не феноменальное везение пациента, а то, что он всего день как выписался из психоневрологического диспансера, и вот, снова попал на больничную койку. Построение гипотез о его психическом состоянии им представлялось весьма забавным и занимательным.

Среди этих кудахтающих куриц нашлась всего одна-единственная, что заступилась за парня, но тут же оказалась оклёвана и высмеяна со всех сторон. С тех пор молодая медсестра принималась за писанину или уходила работать сразу, как только заводилась излюбленная тема, и, конечно, это только добавляло веселья соседкам по больничному курятнику.

Приехав во второй раз, я узнал, что Хеллсинга выписывают через пару дней, и стал готовиться к встрече. Она должна состояться в спокойной обстановке, без погони, травм и воя сирен.

В день выписки я поджидал своего нового проводника на остановке, но попадаться на глаза пока не стал. Дабы не выделяться среди по-летнему одетых людей, снял куртку, сунул свитер в рукав, оставшись в футболке, ушёл на заднюю площадку автобуса, уселся спиной к Хеллсингу и изредка проверял его наличие на своём месте. Всю дорогу он просидел в одной позе и безразлично осматривал позеленевшие карликовые деревца и переполненные народом турбазы.

Северную природу уже захватил солнечный июль, снег полностью сошёл, лишь иногда в тундрах или на вершинах отдалённых гор мерцали грязно-серые пятна. Пакет с больничными вещами – интересно, кто соизволил привезти ему тапки да полотенца? – валялся под ногами Хеллсинга, а скомканная куртка, в которой его доставила в больницу скорая, лежала на коленях. Одетый не по погоде в чёрные вещи, парень обливался по́том, сильно отросшие волосы утратили вызывающую черноту, липли к лицу и шее, и вообще выглядел он не ахти.

Все пассажиры в этот летний день находились в приподнятом настроении, смеялись, болтали друг с другом и по телефонам, в автобусе стояла прямо-таки предпраздничная атмосфера. Один Хеллсинг источал уныние. Вид у него был растерзанный, как будто только что он прорвался через осаду во время побега из психушки, лицо истощилось и посерело, под потухшими глазами темнели уродливые полукружья.

Я мог догадываться о причинах его подавленности.