Самое тихое время города

— Чего душа ваша изволит! — обвела рукой лавку хозяйка. — Царские дары для Святой Ночи! Берите, отдам недорого! Только условие — все раздарить без остатка!

Кэт проследила взглядом ее жест, и с изумлением увидела, что лавка-то куда больше, и что сокровищ тут как в пещере Али-Бабы. Собственно, они и стояли в подземелье — со сводчатым, грубо высеченным потолком, и на потолке играли светлые отблески, словно где-то волны перекатывались над ярко пламенеющим золотом.

— Так, — сказала Кэт. — Только не разбрасываться.

А то ведь еще и не раздаришь...

И целенаправленно двинулась в недра сокровищницы.

Выбралась она наружу, как ни странно, всего через полчаса, хотя ей показалось, что проторчала она в лавке до ночи. А в сумке лежал пакетик с подарками — ожерелье с кулоном-адресником для кокетливой Просто-Машки, кольца для Эвриалы и ее сестрицы, саламандра на подвеске для Виктории Васильевны — пусть греет, когда еще не топят как следует, и еще немного всяких мелочей, которые она даже и не знала, кому будет дарить.

Кэт шла к метро и дарила всякие безделушки кому придется, и люди, обычно такие недоверчивые и хмурые, принимали подарки и улыбались в ответ, и желали всего хорошего в Новом Году, и Кэт становилось все радостнее и радостнее.

В фойе метро она остановилась. Под гитару и флейту пела кругленькая кареглазая девушка в короткой шубке, и несколько человек стояли поодаль полукругом, слушали.

...Пустота. Но при мысли о нейвидишь вдруг как бы свет ниоткуда.Знал бы Ирод, что чем он сильней,тем верней, неизбежнее чудо.

Постоянство такого родства -основной механизм Рождества.

То и празднуют нынче везде,что Его приближенье, сдвигаявсе столы. Не потребность в звездепусть еще, но уж воля благаяв человеках видна издали,и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубяттрубы кровель. Все лица, как пятна.Ирод пьет. Бабы прячут ребят.Кто грядет — никому непонятно:мы не знаем примет, и сердцамогут вдруг не признать пришлеца.

Кэт протерла запотевшие в тепле очки и бросила в раскрытый гитарный футляр последнюю хрустальную подвеску.

Но, когда на дверном сквознякеиз тумана ночного густоговозникает фигура в платке,и Младенца, и Духа Святогоощущаешь в себе без стыда;смотришь в небо и видишь — звезда.[1]

А над городом вдруг расцвела огромная зеленая звездища.

Всего лишь фейерверк. Но почти чудо.

***

Ощущение праздника и долгожданного подарка не покидало Игоря всю Рождественскую неделю.