Надписи

И кошки, держась в отдалении, не по-хорошему замяукали. Прямо завыли.

– Он не сможет войти. Дверь парадной закодирована по периметру. Над дверью игла вбита. Кирстен, да держись ты прямо… Возьми газету… нет, две… сверни факелы.

– Ты… сойдёшь к нему? – задохнулась девушка.

– Только так. Если пришёл, надо встретить. И выпроводить. Да, ещё – воды из-под крана. Не из чайника! И горсть земли из цветочного горшка. Ноги ходят?

– Вроде бы…

– Тогда помогай, живее.

Сделав шаг через порог, Макар понял, что его самого ноги держат нетвёрдо.

Будто к полу примагничены. В коленях – слабина. Но бумажные факелы в руке не дрожали. Зажигалка проверена, спички в резерве. Пластиковую поллитровку «Квас Щедрый, сильногазированный» он велел Кирсе заложить в карман. Пахнущий салакой пакет с землёй – в другой.

Снизу ощутимо тянуло знобящим холодом и какой-то плесенной сыростью. С каждым пройденным этажом всё гуще и сильней. У парадной двери темнота стала почти осязаемой, вязкой и плотной, огонёк диодной лампочки еле пробивался сквозь неё.

Дышать почти невозможно. А по ту сторону железной двери скреблось, как бы когтями, и нетерпеливо шуршало.

– Поджигай.

Пламя зажигалки лизнуло плотно свёрнутую газету. Наконец, бумага занялась. Колеблющийся отсвет лёг на помертвевшее лицо Кирсы с расширенными глазами.

– Начали. Если он рванётся – пой. Сильно пой.

Макар нажал кнопку и открыл дверь. Огненное мерцание выхватило из мрака зыбкий силуэт, в котором неясно рисовались лицо с усами. Архаичный воротник в большую складку, ржавь ландскнехтского доспеха, рукоять короткого меча-«кошкодёра» у бедра.

Гость отступил, прикрывая пустые глаза ладонью в грубой перчатке.

– Филен данк, герр Шварц… ихь данке инен таузендмаль… Я знает русски… воевал в Ингерманланд…

– Что тебе нужно? – резко спросил Макар, держа его светом на дистанции.

– Моя кожа на мне, дас ист генуг, этого хватит. Понтус больше не мой герфюрер…

– Воду и землю, – углом рта велел Макар девушке, а гостю сказал громче: – Иди туда, куда должен.

– Вам грозит скорая беда, – успела прошептать тень, прежде чем растаять.

– Без тебя знаю, – недовольно ответил Муста, загасив газету в возникшей лужице. – Тьфу, погань… Видела? Бельцков, прапорщик немецких кнехтов. Его первым убили при штурме. Так что в резне не замарался. Пойдём скорее наверх, надо вымыться… и кофе выпить, что ли. Эй, ты вся заледенела!.. Мигом давай под горячую воду, потом завернуться в одеяло и лежать, обложившись кошками. Слышишь?

* * *

Глава 4.