Двойник

Я тебя прошу. Умоляю. Не забудь, дорогой. Ну, хоть ради меня, сделай. А?

- Хорошо, я обязательно выпью, - успокоил разволновавшегося помощника Андрей. - Тем более, что уже и сейчас от волнения в горле пересохло.

- Нельзя сейчас.- Едва не крикнул Кацман, отводя руку с зажатой в ней бутылкой. - Там же газировка. Она зашипеть должна. Понимаешь, чтобы пузыри пошли, и в микрофон звук слышно было.

- Ну, нет так нет, - уже шагая по коридору следом за своим нервным провожатым, Андрей несколько раз медленно набрал в грудь воздуха и коротко выдохнул.

- Ты чего? - обернулся Кацман.

- Мандраж снимает, - коротко пояснил Андрей, думая о предстоящем.

- Ты совсем?.. - Семен Яковлевич не закончил, чуть замер возле большой, неплотно прикрытой двери, из-за которой доносился невнятный шум, и пропустил Андрея вперед: - Ну, с богом. Не подведи, Андрюшенька. Не подведи, сынок. Выходишь. Помахал, поклон, потом снимаешь микрофон со стойки, ждешь, когда зал стихнет, и произносишь текст.

"Неужели не сон? Неужели эта суетная жизнь, и вправду, была частью моей биографии? Но если я сотни раз выходил на сцену, отчего в памяти не осталось совсем ничего, ни единого намека?" - мысли промелькнули в тот короткий миг, когда Андрей, повинуясь толчку наставника, проскочил заваленные хламом кулисы, пробежал еще пару шагов и оказался на ярко освещенной сцене.

Женщина в длинном бархатном платье картинно взмахнула рукой, а затем прокричала хорошо поставленным голосом в одиноко стоящий микрофон: - Встречайте! Андрей Питерский!!!

В голосе ведущей звучала такая неистовая радость, что Андрей едва не крутанул головой, решив, что рядом с ним есть еще кто-то.

Мелькнул, разрубив наискось пространство темного зала, луч прожектора, осветил его одинокую фигуру, ослепил.

Грохот аплодисментов, невнятные крики, истошный свист - все эти звуки обрушились, словно падающая лавина.

Андрей вздрогнул, почувствовав себя идущим по нейтральной полосе и внезапно попавшим под шальной обстрел диверсантом, отшатнулся к спасительной темноте кулис, но прикусил губу и в один короткий шаг выскользнул из пронзительного луча, поклонился. Движение вышло неуклюжим, но позволило замершему в груди сердцу продолжить свой бег.