Девушка и зверь

Теперь ее движения были подчинены движениям дракончика, и она даже смогла поймать ритм, покачиваясь вперед-назад.

Чувство было упоительным. Ее словно несла упругая живая волна. Вверх-вниз, туда-сюда. Топот тяжелых лап странным образом попадал в резонанс с ее сердцебиением и дыханием, и в какой-то момент Грете показалось, что это скачет она сама. Девушка не сдержала вздоха разочарования, когда дракончик остановился, описав круг.

- Уже все? – вырвалось у нее. – Давай еще!

- Ну, нет, - Генрих фамильярно похлопал ее по спине.

– Я рад, что тебе понравилось, но хватит на первый раз. Малышу надо отдохнуть. Он и так отлично поработал. Перспективный зверек… Да и второго уже привели.

Томас и еще один драконюх держали на растяжках нового дракончика, мраморной расцветки. Эрик протянул руку, чтобы накинуть ремень на морду первого. Уставший, тот не особенно сопротивлялся.

Не дожидаясь, пока драконюхи распрягут красного, Генрих сам отстегнул крепления и спрыгнул наземь, протягивая руки, чтобы снять Грету.

- Покаталась?

Девушка соскользнула в его объятия.

На миг обвила руками шею мужчины.

- Мне ужасно понравилось. Можно еще?

- Можно, но не сегодня. На сегодня хватит.

- Но…

- Никаких «но»! Для первого раза достаточно, - с этими словами ее довольно бесцеремонно выпихнули за ограду. Расстроенная, Грета сделала несколько шагов, когда в спину неожиданно прилетело: - У тебя есть хватка, кстати. Ты чувствуешь зверя.

- Правда? – развернулась она обратно.

- Ага, - криво усмехнулся Генрих, взлетая в седло мраморного дракончика.

– Приходи заниматься. По вторникам, в это же время. Идет?

И, не дожидаясь ее счастливого кивка, ударил мраморного палкой, посылая вперед.

- Ты уходишь? – Аманда коснулась руками его плеч, сжала пальцами лацканы куртки, заглядывая в глаза.

- Да. Ты знаешь, что мне пора.

- Прости, - женщина, тем не менее, не спешила разжимать пальцы. – Я все никак не могу привыкнуть…

- Я тоже, - он придержал ее за расплывшуюся талию. – Но надо… надо смотреть правде в глаза и… жить дальше.

- Жить, - ее глаза на опухшем лице наполнились слезами. Она плакала эти дни постоянно, это стало уже привычным, как восход солнца и тиканье больших напольных часов. – Как жить?

- Как все. Ты не одна. У тебя есть дети. Тебе есть, для кого жить.

- Есть, для кого жить, - повторила она ломающимся голосом и отвернулась, закусив губу. – Макс, если бы ты знал…

Он знал. Вот уже несколько дней, со времени похорон Артура, Макс практически ночевал у него дома.