Девушка и зверь

Да еще и своего вожатого прикончил…

- От чего взбесился Борх – это еще выяснить надо. А тут…

- А тут вообще не понятно. К нему кто-нибудь заходил?

Последнюю реплику во весь голос выкрикнул сам Макс, и все обернулись в его сторону. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то всплеснул руками в удивлении: «Надо же! Живой!» - кто-то просто растерянно пожимал плечами.

- Да кто ж тебе скажет-то? – вздохнул пожилой мужчина, весь словно присыпанный мукой, с обвислыми усами и весь какой-то помятый. Он не производил впечатления человека, заслуживающего доверие, но Макс и многие знали что на самом деле Старина Саймон проработал на дракошне практически всю свою жизнь и знает об этих зверях столько, что остается только диву даваться.

И уж если Старина Саймон не знает, что происходит, значит, случай действительно невероятный.

- Кто к нему заходил в стойло? – Макс отчаянно заработал локтями, протискиваясь вперед.

- Да никто… мы не видели… все как обычно… А кто еще мог прийти, кроме обслуги?

- И обслуга, - Макс круто остановился и развернулся, ища говорившего, - конечно, ничего не видела и не замечала.

- Нет! Ничего такого? – люди синхронно замотали головами.

- Что ж, - Макс собрался с духом, сжимая кулаки, - тогда я пойду к нему.

И решительно рванул на себя задвижку.

Запереть его можно было одним движением руки – достаточно хлопнуть дверью посильнее. А вот отпирать приходилось с трудом. Это дало мужчине несколько секунд, чтобы сосредоточиться и найти в смотровой щели голову дракона.

- Пирут! Пирут! – окликнул он друга вслух и мысленно. – Не бойся, это я!

Ответом был новый крик ужаса. Боли, правда, было намного меньше.

Страшно. Мне страшно!

- Внимание! Я вхожу!

С этими словами Макс толкнул створку стойла, открывая неширокий проход, в который мог протиснуться только один человек.

- Всем оставаться на местах! Пирут! Пирут, это я!

*Боль. Боль и гнев.*

Его буквально придавило к стене, заставив подавиться воздухом. Нет, дракон не корчился в агонии, его не скрутила неимоверная боль, но для человека испытываемых им эмоций было более чем достаточно.

Казалось, что в живот воткнуло лезвие ножа. Раскаленного ножа. Нечто подобное он уже испытывал прежде, когда на одной из тренировок неудачно упал и поранился о торчащий из земли штырь. Рана была неглубокой, но длинной – просто косая царапина – но его поразила сила эмоций Пирута, которые испытывал дракон, переживая за человека. И теперь он переживал за Пирута.