Девушка и зверь

Усилием воли Макс выпрямился, стараясь отделаться от мысли, что в его животе разгорается пожар. На самом деле ничего подобного нет. Это фантомная боль. Это внушение. Это сила мысли. Это больно не ему, это страдает Пирут.

- Мальчик! Малыш! Пирут! – закричал он, вскинув руки и шагнув к забившемуся в угол дракону. – Не бойся! Я здесь! Я с тобой!

Больно! Больно!

И страшно.

Драконы, как люди, знают страх смерти. В отличие от большинства животных, они могут понять, что умирают. Они боятся умереть и могут предчувствовать смерть, правда, понимая это по-своему.

Люди прячут свой страх за религию – мол, закончив земное существование, мы продолжаем жить где-то в ином мире в виде духов. Для дракона конец жизни – это конец всего. Поэтому дракона так тяжело послать на смерть. Она должен понять, что есть что-то важнее, чем его жизнь и добровольно согласиться обменять одно на другое. Но страх, который сейчас испытывал Пирут, не был страхом смерти. Это было нечто иное. И сейчас Максу было некогда копаться в его чувствах. Надо было успокоить дракона и устранить причину боли.

- Пирут! Пирут, ответь мне!

- Ма-акра-ахкер…

Драконы не могут «произносить» человеческих имен – для них они слишком короткие. Кроме того, из-за особенности гортани они не могут произносить некоторые звуки. Поэтому Макс давно уже привык, что по-драконьи его имя «звучит» именно так.

Да, это я.

Ты…

Я пришел. Мне можно подойти!

Больно! Мне так больно…

Знаю. Я сделаю все, чтобы ты перестал чувствовать боль.

Только скорее. Мне больно. Больно. Больно!

Позволь мне подойти!

Забившийся в угол дракон тихо взревел, мотнув головой. За оградой стойла кто-то предостерегающе закричал – мол, не надо, герр Крюгер! – но он уже сделал шаг вперед, протягивая руку.

Пирут полулежал, вывернувшись так, чтобы максимально уменьшить нагрузку на плечи. Обычно драконы опираются на передние конечности, развернув крылья так, чтобы не повредить перепонки. Но Пирут, кажется, не мог лечь. Что-то мешало ему.

Что-то у основания левого крыла. Дракон держал его приподнятым, наполовину развернув, и было заметно, что ему с трудом удается сохранить равновесие.

Приблизившись – когда расстояние между ними сократилось вдвое, дракон перестал реветь – Макс заметил, что под крылом, там, где под мышкой натянута кожа, все потемнело. Кровь? Да, характерный запах драконьей крови не спутаешь ни с чем. Но ее вытекло слишком мало для той истерики, которую закатил Пирут.