"Карусель теней"

Ты теперь никогда не станешь моим слугой, и я не смогу тебе отдавать приказы. Но это сомнительная победа. Если слуга оплошал, его накажут, потом простят, и все пойдет по-старому. Если подведет друг, то он запросто может стать врагом, с которым лада более не случится. Не бывает замиренных друзей, ведьмак. Сказки то.

– Ну да, – я перевел дух и вытер пот со лба. – Но у меня в планах нет стремления вас подводить. Как, надеюсь, и у вас.

Ничего не ответила на это Морана, только улыбнулась загадочно, а после вернулась на свой трон.

– Конечно же нет, – ее голос был сладок, как турецкая пахлава, и мягок, точно подушка-антистресс. – Как тебе только такое в голову пришло?

А вот теперь сомнения в собственной правоте стали куда более ощутимы. Когда в речах женщины присутствует столько добра и ласки, то это как минимум повод для того, чтобы приготовиться к большим неприятностям. Но то обычная женщина, смертная. А тут-то богиня!

Или это она меня специально провоцирует? Создает почву для подозрений, чтобы после взять меня, сомневающегося и запутавшегося, голыми руками?

Только шиш ей.

Врешь, не возьмешь. Я, если что, заморочусь, найду средство, которое мне дорогу в этот мир перекроет. Не верю, что такого нет. Не я сюда первый лазаю, не я последний, наверняка что-то да изобрели те, кому, как мне, эти древние боги поперек горла встали. Надо просто поискать.

– А знаешь, что самое скверное из того, что случилось за то время, пока ты отсутствовал, друг-ведьмак? – Морана, как видно, что-то прочла по моему лицу, потому сменила и тон, и тему разговора.

– Он все ближе. Ползает вон там, в тумане, скрипит чешуей, и в его шипе я слышу: «Жди в гости. Скоро приду за тобой».

– «Он» – кто? – уточнил я. – Почему шипит?

– Потому что Великий Полоз здесь, в Нави, может присутствовать только в своем истинном обличье, – пояснила богиня. – Впрочем, там, в полях, стоит курган, насыпанный некогда для славного витязя Сухмана, павшего в величайшей битве, а после преданного своим владыкой.

Вот в нем-то Полоз свил свое логово и творит то, что ему заблагорассудится. Впрочем, что у него на уме? Смерть да предательство, больше этому гаду ничего не нужно. Разве только что еще сжать мою шею в хладных кольцах, выдавить по капельке остатки бытия и тем сквитаться за выдуманные старинные обиды.

Ой, сдается мне, что не все обиды там такие уж выдуманные.