Универ welcome

Деревянный пол, застеленный тут и татам шкурами огромных зверей, на стенах весели картины и зеркала, гармонируя с огромными книжными стеллажами, и приставленными впритык к стенам рыцарскими доспехами с оружием.

В помещении пахло жжёными травами, и гуляла лёгкая дымка, которая струилась из камина. А вот мебели было мало на такое пространство. Два кресла, что стояли с одного бока у камина с маленьким столиком, словно из целикового спила дерева отрастившего корни, которые служили ему ножками. Диван у огромного книжного шкафа, застеленный также шкурами словно пледами, да огромный круглый стол посередине зала.

— Что стоишь? В ногах правды нет. Садись в кресло, — Произнесла вернувшаяся бабка, с пузатой бутылкой, и двумя берестяными кружками.

— Так я же астральный, вы же сами так сказали. Как я пить то буду? — прошёл я к креслу и сел в него, чувствуя тепло камина.

— Ты походу совсем неуч, — села в соседнее кресло старушка, и поставила на столик бутыль и кружки. — Я не говорила что ты астральная проекция, я сказала астральный внучок.

— Я же говорил вам, что я не Кощей. Я Иван. — Смотрел я как Ягия вытащив с тихим шипение пробку из бутылке, и стала разливать слегка зеленоватое пойло по кружкам.

— Ну конечно ты не тот Кощей. Ты его кровиночка. Его наследие, его бессмертие без сраной иглы, будь она неладна окаянная. Короче ты его потомок Вань, если ты ещё не понял.

— Так не бывает? — Потянулся я неосознанно за кружкой.

— А письмена на теле и твоё внезапное появление тут, у тебя постоянное явление голубчик, — Отпила Ягия из своей кружки и ответила на моё отрицательное мотание головой. — Ну, вот видишь. Я когда услышала, что кто-то явился, сначала обомлела. Запахало же Кощеевским духом. А когда тебя увидела, уж подумала, что совсем ополоумела. Но письмена то я его везде узнаю. Он говорил мне, мол, старая, хочу, чтобы моя истинная сила не рассеялась, если доберутся враги мои до иглы.

Я слушая Ягию, отпил из кружки и чуть не помер от крепости и терпкости напитка. Семёнова брага тут просто могла посыпать горлышко пеплом и сесть в углу, тихо страдая.

— Это чё? — Хрипел я, выкатывая глаза.

— Самогон праздничный, на полыни, берёзовых почках и мухоморах. Правда, забористый. Для особых случаев берегу. — С гордостью в голосе произнесла бабулька.