Конфидент

Вычислят, а нам бы успеть переговорить с ним раньше всех прочих хотельцев.

– Мы для него – чужие непонятные девчонки, захочет ли вообще иметь с нами дело? – вздохнула Кира.

– Мы его спасли! – веско заявила Матильда. – Кроме того, он нас знает, тебя так точно знать должен. Эльфрида же сказала, что интересовался происшествием, наверняка видел твоё фото.

– Да, личное дело мог посмотреть, пожалуй, с этого и начал. Извини, я туплю последнее время. Всё время пытаюсь понять суть всего, что вокруг творится, разбудить в себе спящие способности, вязну в этом как в киселе и туго соображаю в реале.

– Вот и займись плотно главной задачей, а за прочим я послежу. На то мы и товарки. Ложись на кушетку, если это поможет сосредоточиться и ни о чём постороннем не думай. С мужиком я одна справлюсь. Валяется себе и не кукарекает, да с ним любой справится.

Кира машинально улыбнулась, спорить не стала. Матильда рассудила правильно. Если поймут какие конкретно поступки или возможности так разъярили Жеранского, сообразят, как с ним бороться.

Пока же брели сквозь туман неведения и искали подмогу, чтобы не затеряться в неизвестности окончательно.

Итак, пробуждение смерти, частичной или общей. Дар редкий и коварный, поскольку самого обладателя способен утащить на ту сторону. Кира знала об этом из лекций, хотя подробно не вникала. Никого он не испугает до потери пульса, особенно мага, способного противостоять, а то и заблокировать чужой потенциал. Нет, не то. Она зря топчется на месте. Много событий произошли одновременно и потому слились в один массив.

Было же другое. Голос. «Найди его». Кого или что? Медальон. Вроде бы он здесь, хотя и неощутим, а ничего сверхъестественного не происходит. Что она делает неправильно или не делает совсем? Додумать Кира не успела. Матильда окликнула, вытаскивая из безнадёжного кошмара непонимания. Заслышав тревожные интонации в голосе подруги, Кира вскочила с кушетки, шагнула к двери и увидела человека, идущего по больничному коридору.

Глава 17 Деманд

Подруга представила его чуть ли не спасителем человечества, и Деманд онемел от смущения, не слишком хорошо разумея, какие деяния ставятся в заслуги. Краска бросилась ему в лицо уже потом, когда жадный внимательный взгляд неизвестного пока юноши обшарил неказистую и пыльную после дороги фигуру и вновь недоумённо вернулся к Медлен.

– Прости, я чего-то не понимаю?

– Все не понимают! – торжественно ответила Медлен. – И в этом наше спасение.