Конфидент

Тишина разлеглась над прудом, посторонние звуки почти полностью исчезли, а вместо крика звучали в голове слабые стоны и бормотание, похожее на слова.

Бред! Нет, не в голове, а вообще всё происходящее, потому что живые не остаются таковыми под водой, а мёртвые не умеют разговаривать. Некроманты наловчились поднимать относительно целых покойников, управлять их реакциями, консервировать неживое тело на какой-то, иногда достаточно долгий промежуток времени, но не более того. Игрушки с бессмысленным взглядом – вот что такое были «живые мертвецы».

Кира точно знала – прошла ведь, практически, весь курс, видела поднятых из могил собственными глазами, дотрагивалась до них, чтобы ощутить бесконечную прохладу стылой плоти.

До сих пор чувствовала себя превосходно, даже любопытство особенно не мучило, а тут охватил внезапно ужас, которого прежде и помыслить не могла. Специалистка! Выпускница! Правильно сделают, если отчислят, потому что нельзя без всякой причины дрожать как лист на ветру без пяти минут дипломированному некроманту.

Стыдно.

Дима всё ещё держал её за руку, ощутил, наверное, непроизвольную вибрацию чужой ладони, сообразил, что не ночная прохладная мгла послужила причиной, сжал пальцы чуть крепче, озабоченно заглянул в лицо:

– Кира, ты в порядке? Может, уйдём? Днём вернёмся, когда всё понятнее и виднее. Здесь если и было что, так уже закончилось. Никто не дышит, причём давно.

Кира едва не разрыдалась от внезапно нахлынувших чувств. То, неведомое, со дна, более не звало, поняв отчётливо, что поздно, как будто услышало слова мага воздуха и однозначно отнесло их к себе.

Оно соглашалось ждать. Ночь обороняла себя от вторжения.

Помимо прочего Кира испытывала огромную благодарность к Диме. Не за поддержку, нет, тут она легко справилась бы сама. За то, что не воспользовался случаем протянуть свои ручонки, обнять под предлогом утешения и приняться лапать, в надежде получить свой ломоть. До чего довели женщин, если мужчина, который ведёт себя как человек, а не как самец в период случки, уже вызывает симпатию.

– Ты прав! Вернёмся утром. Помочь мы ничем не поможем, а разбираться лучше при свете дня.

Дима кивнул. Не выпуская её руки подобрал веточку и прочертил на песке стрелку, даже расстояние прикинул, так показалось со стороны. Потом они пробирались сквозь невнятные сумерки обратно, карабкались по крутому откосу, выслушивали комментарии собственному легкомыслию от рассерженной, замёрзшей Матильды.