Конфидент

Не утих постепенно, а стёрся разом, словно отрезало. Вот и ладно.

Туман уныло колыхался, и вновь вставали из него сгустки не то полной тьмы, не то разнообразных предметов, но Гарев более не обращал внимания на ерунду. Он сосредоточился на возвращении. Не знал, как и когда пройдёт свой путь и достигнет цели, зато шёл. Вспоминал последние дни перед клинической смертью или нетривиальным сном, пытался зацепить происходившее вокруг уже после выстрела. Должен был как маг хоть что-то ухватить и запомнить, вот и терзал себя, прокладывая тропу отсюда в реальный мир.

Требовались осязаемые материи, туман помочь не мог.

Он поредел вскоре, стало светлее. Гарев вышел на открытое место так внезапно, что едва не свалился вниз. Он стоял над обрывом, а далеко внизу простиралась за край зрения страна, выглядевшая отсюда милой и уютной. Жилища, сады, невнятные ни на что знакомое не похожие постройки, блестящие ленты рек и ручьёв, овалы озёр.

Это же и есть тот мир – понял Гарев. Прибежище тех, кому не повезло умереть.

Или повезло, потому что место выглядело привлекательным, уютным. Долину заливал неяркий свет, источника которого разглядеть не удалось, но это был пока не его мир, чужая страна, потому Гарев развернулся спиной к симпатичной определённости и вновь нырнул в непривлекательный туман.

О том, что идёт он на этот раз правильной дорогой, первой подсказала боль. Организм, до этого никак не дававший знать о своём существовании, начал напоминать владельцу, что он ещё не переселился в лучшее место, где ему ничего не грозит.

Сначала голову прошило как разрядом, так что пришлось её ощупать в поисках отверстия от пули, потом начало всё настойчивее тянуть в груди, там располагалась рана. Заныли кости везде где были, от них неприятные ощущения расползлись по мышцам, закрутило отравлено потроха. И вот когда среди возвышенных дум промелькнула уныло-приземлённая мысль о том, если ли здесь, в тумане, туалет и как его искать, если окончательно приспичит, Гарев понял, что почти вернулся. Мёртвого вряд ли встревожили бы столь земные материи.

Туман сгущался, становился из серого разбавленным чёрным, но эти перемены не волновали. Легко было предположить, что если умершего встречают отдохновение и покой, то оживающего все неприятности реальной жизни сразу. Неудивительно, что возвращаться никто не хочет. Бродят иногда тела, вышедшие из могил, но духом остаются в той чудесной стране, которую он видел, восхищался ею, но скоро забудет, как упускают по пробуждении сны.