Конфидент

Испугался, что не быстро бледнеющий след оплеухи украсит его физиономию, а полновесный бланш, редеющий долго и постепенно. Жеранский не пустил в ход кулаки, он ограничился словами.

– Мерзкая шлюха, цену себе набиваешь? Вас таких дюжина в десятке и каждая охотно раздвинет ноги, и ты тоже ляжешь под меня, только теперь уже придётся просить!

– Что? – искренне не поняла Кира.

Профессора трясло от злости. Он явно пытался вещать с холодным презрением, но недостаточно хорошо владел собой. Бледный рот кривился, роняя слова, кончик носа заострился как у мертвеца, из-под кокетливой моложавости проступали прожитые годы.

Он выглядел сейчас старым, дряблым и даже неопрятным, хотя всё так же пованивал духами и хрустел тканью дорогого костюма. Кира невольно перевела взгляд, высматривая бледную деву, что любит стоять за плечом смертного, терпеливо дожидаясь своего часа. Жеранский угадал её невольную мысль, поскольку сам же и обучал адептов отыскивать в окружающей реальности отблески неизбежной судьбы, рассвирепел ещё больше.

– На коленях будешь умолять, чтобы я тебе вставил! Думаешь, всё вот так обойдётся? Нет, милая! Защита на носу и где ты окажешься со своими амбициями, если не ублажишь меня так, как я захочу? Думай, девочка, думай. Скажи ещё спасибо, что я вообще снизошёл до такого страшилища! А теперь – пошла вон!

Трясущийся наманикюренный палец указал на дверь.

Кира не понимала. Это гадкое существо не совмещалось в сознании с очаровательным профессором, который вызывал восхищение практически у всех.

Снаружи – блеск и красота, внутри – зловонная мерзость. Рассказать – никто не поверит.

Хотелось уйти, чтобы не видеть и не ощущать рядом этого мужчину, но врезать ему, чтобы пропахал затылком стену, хотелось ещё больше. Кира сжала кулаки. Она немного умела драться. На более чем среднем уровне, но вполне достаточно для ситуации. Костюм, конечно, удачно скрывал дряблости профессорской фигурки, но недавно состоявшееся короткое противоборство подсказывало Кире, что она справится. Жеранский, как видно, тоже это сообразил.

Страх ему замутил рассудок или злость от активного неподчинения, но действовал он глупо. Имел шанс отойти к своему дорогому письменному столу, сделать вид, что демонстративно её не замечает – глядишь бы и сработало. Кира могла по привычке послушаться не самого профессора, так его авторитета, всё ещё витавшего в воздухе, как тающий дым дорогого табака.

Жеранскому не терпелось. Он схватил Киру за плечо, толкнул, разворачивая к двери.