Конфидент

Как могло произойти счастливое избавление от воды? Неужели Деманд в бессознательном состоянии проплыл так далеко? Зачем? Не дружа с водной стихией, он предпочёл бы вылезти на сушу как можно скорее и продолжить путь пешком. Даже без штанов. Вернулся бы к своим вещам хоть за рубахой – она вполне способна была прикрыть самые неприличные места. Всё его имущество осталось на крохотной полянке высоко в горах. Не бросил бы он единственное достояние даже в бреду! Всё не сходилось, выглядело странно.

Деманд подтянул великоватые сапоги, которые выдала ему для прогулки Медлен, и сошёл ближе к указанному на берегу месту, присел, разглядывая примятую траву, камешки, редкие островки песка.

Девица явно сообразила его намерения и присоединилась, ступая осторожно и не подходя вплотную. Из-под приподнятой юбки показалась нога в крепком ботинке хорошей кожи.

– Спасибо!

Деманд изучил подошву, чтобы с уверенностью отличить её оттиски от других.

История Медлен читалась на сырой земле без труда. Шла она, не иначе, к роднику за камнями, свернула именно там, где смогла впервые увидеть лежащее у воды тело, подбежала к нему, втащила немного выше, а затем и на мелкий пригорочек, откуда уже удалось бы перевалить бесчувственную находку на плечо.

Следы, ведущие к дому, были гораздо глубже тех, что шли сюда. Деманд подивился не девичьей силе, проявленной его новой подругой, но в опасных или тревожных ситуациях люди творят чудеса мощи и проворства, ученик магов хорошо знал простые истины, так что принял историю с доверием.

С Медлен всё было ясно: нашла недужного и отволокла домой, пока деревенские не увидели. У неё получилось. Поздним утром все заняты делом, а скотину пока пасут на другом лугу, потому что этот уже выбран дочиста. Пока трава заново не отрастёт, вряд ли сюда забредёт кто случаем или по надобности.

Кроме изящных подошв от хорошего сапожника, остались вмятины босых ног и иные, с которыми Деманд пока не мог определиться. Сам он что ли по берегу бродил? Проверить было несложно.

Сняв один сапог, который почти свалился с ноги, Деманд оставил на месте происшествия собственный чёткий отпечаток, измерил его веточкой и принялся сравнивать с прочими. Как и следовало ожидать, следы не совпадали. Чужие оказались заметно крупнее, а вот один был человек или более, Деманд определить не смог. Всё же не ясная страница перед ним лежала и даже не гладкий пляж – неудобье, принадлежащее то воде, то суше, равно неприютное и для той, и для иной стихии.