Молчание насекомых

Но он еще надеялся, он еще верил, что сумеет найти понимание и, возможно, исцеление: Гард торопился к старому дубу, где только недавно заросло коркой раны свежее дупло. Зачарованный Лес принимал обездоленных. Разве нет? Разве не так? В эти страшные минуты, когда еще не смолк гул кровожадной толпы, хотелось верить. Слишком хотелось верить.

Вера толкнула к могучему дереву, заставила приникнуть выбитыми пальцами и разбитым лицом к шершавой коре.

— Майорана, Владычица Зачарованного Леса, открой мне свое королевство, прими меня в свои владения.

Я так устал, я ведь привел к тебе так много несчастных созданий, — хриплым шепотом взмолился Гард, ощущая слабый ветерок по ту сторону затянувшегося дупла. Портал еще тлел, еще оставалась связь с Зачарованным Лесом. Но ответом послужил недовольный властный голос с другой стороны:

— Несчастных созданий? Это не их лес, не их жизнь. Здесь крыс поедают мои волшебные звери, они гибнут сотнями в чужих краях. Крысы всего лишь были опьянены твоей музыкой, ты привел их в ловушку.

Каждый должен оставаться на своем месте — таков закон природы. И тех, кого люди называют чупакабрами, тоже забирай. Это не мои создания, это злокозненные твари, достойные лишь темных духов пустыни. Забирай всех, кого ты ко мне привел, и уходи! Не смей больше появляться!

Говорила она, сама Владычица Зачарованного Леса. Вечная и великолепная, олицетворение милости и жестокости природы, она своими словами вогнала нож в спину отринутого мага-крысолова.

— Нет! Нет!!! Почему ты не сказала раньше? Почему?! — возопил Гард, скребя расщепленными ногтями по шершавой коре. Голос исходил из сердца дерева, а крик вылетал из сердца крысолова, сливаясь острым колебанием незримых струн. Они больше не пели: их разорвали когтистые пальцы судьбы. Музыка иссякала обреченностью.

— Забирай обратно своих крыс и убирайся. Ты безумен! — вновь раздался голос королевы фей.

— Забирай крыс?.. Крыс, моих крыс… Ох, кто же позаботится теперь о вас, кроме меня… Ох, мои бедные детки.

Но ничего, ничего, мы поквитаемся с этими людишками, с этими жадными лживыми людишками. Ложь… везде сплошная ложь!

Дуб смолк, с другой стороны дупла больше не веяло свежим ветерком. Все поглощала неизбежность, все рассыпалось тщетностью усилий.

«Везде ложь! Ложь! Ничего, мы отомстим, мы всем отомстим!» — поклялся Гард, измученно сворачиваясь на подстилке изо мха. Вокруг распростерся мир насекомых и трав.