Напряжение

— Ты тигр смерти хочешь, да? — пристыдил он меня, занося в полумрак шатра.

После яркого солнечного дня пришлось промаргиваться, привыкая к еле освещенному пространству без единого окна, с единственной лампой, повисшей на проводе сверху. Сильно пахло зверем и соломой.

Постепенно из полумрака проступали два ряда деревянных, грубо сколоченных полок по обе стороны от входа — они тянулись вдоль всей стены палатки и поднимались под потолок, заваленные большими и малыми сумками, вещами, инструментами и коробками самых разных размеров.

Справа стояли несколько больших — в половину меня — бутылей с водой, и небольшим столиком, на котором была еще одна бутыль, но уже вниз головой, упираясь в пластмассовый грязно-белый ящик с краниками. Рядом на столике обнаружились несколько железных стаканов. Слева на земле лежал прямоугольник линолеума, с аккуратно распложенными на нем парой красивых ботинок. Сам хозяин пары — наверное, тот самый дядька Анзор — сидел на табурете в дальнем углу шатра, рядом с высоким квадратным ящиком, укрытым сеткой, и настороженно поглядывал в нашу сторону. Выглядел он родным братом моего сопровождающего, разве что был без белого передника.

Позади резко вжикнула вдеваемая в ткань нить — Абдула накрепко закрыл дверь за моей спиной, пришнуровав тканевую дверь к стене палатки. Сдается мне, зря я сюда пришел.

Дядька тем временем ловко скинул моднячие кроссовки и выудил с нижней полки пару попроще — грязноватых и старых, словно боялся испачкать парадные. Я пригляделся к полу — обычная земля, вытоптанная до черного цвета, кое-где превратившаяся в грязь, присыпанную сверху соломой.

В такое я своими кедами наступать не согласен! Потому остался возле выхода, заодно прикидывая, как буду выбираться.

— Я сказал, не приходи, — совсем неприветливо встретил Анзор своего друга, и даже вставать не стал — не то чтобы руку подать.

— Это врач, да? — спросил я со своего места.

— Не перебивай старших! — не оборачиваясь, буркнул Абдула.

— Я дверь закрыл, видел? — продолжал бубнить доктор. — Мой ответ — нет.

— Брат, не хочешь — уходи, да? — напряженно произнес мой сопровождающий, нависая над говорившим. — Абдула все сделает, как всегда. Абдула один плохой, все хорошие.

— Ты нас всех погубишь, — не поднимая взгляда, ответили ему.

— Брат, мы уже погибли! — Абдула положил брату руку на плечо. — Придет Самсур — чем платить? Придет Сергей — чем платить? Придет надзор, мент и аренда — чем платить?

— Мы заработаем.

— На чем? — с болью в голосе вопрошал Абдула.