Напряжение

— Кому нужен твой ослик, кому нужны твой верблюд и медведь? Посмотри за ограду, у них есть пантера, бегемот и жираф! Сколько людей к тебе пришло сегодня? Молчишь?!

— Никто не знал, что так будет. В прошлом месяце тут ничего не было, — глухо отозвался его брат.

— А сейчас есть! — Ударил себя по ноге Абдула, вновь разозлившись. — Чем ты будешь кормить зверей, скажи?

— Продадим.

— Что?!

— Медведей, — кивнул он на ящик у своих ног.

— Я куплю! — подал я голос с верхней полки.

А что, тут удобно, и ноги не пачкаются, и все видно.

Например, в том самом ящике возились два маленьких медвежонка. Нет, ну были бы они большими, я ни за что покупать не стал бы. Но мелких-то я точно прокормлю!

— А ну-ка слазь, живо! — возмутился Абдула.

— А медведей продадите?

— Слезешь — подарю! — недовольно гаркнул он.

— Отлично! — воодушевился я, пряча обратно сотню со старым мужиком и две сотни рублей. Экономия!

Вновь перебрался ко входу — еще и потому, что сверху не было никакого лаза, а с другой стороны шатра дверь была так же зашнурована.

Разведка!

— И сколько тебе за них дадут? — продолжал в чем-то убеждать Абдула своего брата.

Тот промолчал, ссутулившись.

— Зверей покормишь, нам жить на что? Бензин, чтобы уехать из этого клятого города? — устало продолжил Абдула.

— Если кто узнает — нас всех повесят. Всех: тебя, меня, твою Розу, мою Шаниту; ты понимаешь? — поднял Анзор на него взгляд.

— Никто не узнает! — с жаром доказывал ему брат. — Он сирота, я их автобус видел. Уехали они уже, потеряли его. Камер нет, свидетелей нет, верь мне, да?

«О, наши-то уже уехали!» — тревожно постучалось в грудь.

Надо будет самому до интерната добираться. Но сначала надо уйти, не забыв своих медведей.

Мне не было страшно, только очень обидно — за тигра, а не за себя. Нет тут никакого доктора, только два злодея, задумавших меня похитить. Дядя Коля не раз о таких говорил, но не рассказывал, что им может быть продавец кукурузы.

Пока два брата убеждали друг друга, я аккуратно и еле слышно уронил на бок один из баков с водой и отвинтил крышку.

Вода медленно полилась по полу, растекаясь длинной и неширокой лужицей к центру комнаты. Прикинул скорость и раскрыл еще две бутылки — теперь ручеек устремился вперед гораздо уверенней. Быстро снял одежду, обувь, уложив поверх столика, и сделал шаг вперед в одних трусах — прямо в холодную воду — одновременно с тем, как слой воды закрыл место, где сидели братья. Вернее, сейчас они не сидели, а молча смотрели на меня, угрюмо и уверенно.