Сияй, Бореалис! Лоскутки

– Все исписали! – хохотнул тот, важно потягивая чай.

– Тоже мне вневременной замок, – буркнула под нос девушка.

Сочинять долго не пришлось. Этот сноб-напарник вперился в память настолько, что такое неизгладимое впечатление никакой «Иррайзер» уже не выдернет из мозгов. Лирет охотно вдалась в детальное изложение, перечислила всё вплоть до вредных привычек и предпочтения в выборе лапши быстрого приготовления. На действительно подробное описание едва хватило страницы. Лист целиком посерел под чернильными строчками, слегка корявыми и запятнанными.

Анфётр неторопливо прошёлся взглядом по опусу, затем замер и закрыл глаза. На его лице изобразилось глубинное сосредоточение. Ничего не происходило или же ожидания у Лирет были слишком завышенными.

– Будет трудно наладить контакт, – пробормотал Анфётр спустя минуты, жуя шарлотку. – Небось, характер тяжёлый у него был.

– Не то слово, – кивнула Лирет и громко отхлебнула чай.

Старик продолжил бдеть над листком, натужно сопя, подхватывая ртом воздух.

Казалось, он сейчас умрёт. Девушка изогнула бровь. Интересно, это он так в образ входил или же трудное дыхание вызвал кошмарный почерк? Кончик бороды возбуждённо извивался под столом, как хвост дикой кошки. Лирет отодвинула чашку. От такого ощущения напускной мистики никакой чай в горло не лез.

– Неспокоен дух, – прошептал Анфётр. – Я слышу его страдальные мысли.

Лирет выпрямилась, забыв дышать.

– Бон…Бо… – бормотал старик, качая головой, будто подходящее слово подбирал.

– «Боннюмей»? – он поднял вопрошающий взгляд на девушку. – Это что, какое-то бюро ритуальных услуг?

– Скорее, сеть общественного питания, – та растерянно моргнула. – Он любил брать там еду.

– А, – догадливо протянул Анфётр и снова засопел, погрузившись в транс. – Я слышу его. Говорит, в «Боннюмее» сейчас сезонные скидки, а ближайший город слишком далеко… Сколько сквернословия в мыслях! Совсем обнаглела молодёжь. Безобразие!

«Ну конечно, о чём ещё он может думать после смерти?» – устало подумала Лирет.

– Обожди-ка, – старик вдруг растерялся. – Ты на кой мне живого человека описала?

– В каком смысле? – опешила Лирет, оторвавшись от стула. – Он очень даже мёртв!

Сердце провалилось в бездну. Вот это новость.

– Ну, покойники не размышляют о таких вещах, ибо они им ни к чему.

– И только? Невозможно судить только по этому признаку. Нет, что-то здесь явно неверно.