Сияй, Бореалис! Лоскутки

– В консерваторию жесткий конкурсный экзамен, – вздохнула Лирет. – Там только классическая музыка, а мне, по их мнению, далеко до «высокой» музыки, аж обидно.

– Ну и тупицы.

– Не то слово.

В тот же день у Лирет созрела немыслимая идея, которая должна была перевернуть всю её жизнь.

Глава 6. Короткое замыкание

Как же трудно, ах как же это трудно безмолвно и равнодушно наблюдать за чужим успехом! Тише, не кричи, мысль, не смотрите, глаза, иначе на тот грязный, тёмный шум сердца придёт мерзкая старуха, и будет она навязчиво шептать, будто на плече прямо под ухом уселась: «Посмотри, как у других красиво, а посмотри, как у тебя худо.

Не уж-то сам напортачил? Ан нет, это всё других вина: у них всё слишком хорошо. Сходи-ка, сделай им гадость какую – твою душу сразу отпустит тягость та».

Так в Солике да и во всём мире детям в школе читают мораль, запугивают, чтобы не гнобили никого, упаси дух. Детям, которым ещё невдомёк многие вещи, глупо давать наставления, посчитал однажды Шинан, ведь чёрная зависть – бич сугубо взрослых особей.

Человека завидующего нельзя назвать иначе кроме как особью: когда им овладевает это поганое чувство, он чудесным образом превращается в какое-то животное. Нет, даже животные и те не знают, что есть зависть и что из-за зависти можно испепелить дружбу, сжечь страну или убить. Было бы забавно наблюдать за такими зверушками. Забавно и горько.

Можно подумать, успех так просто и легко падает к ногам, стелется скатертью, находится под подошвой звонкой монетой. А может, успешным рождаются? Ну так, с ложкой успеха во рту.

Или же успех снисходит тем, у кого улыбка красивей и личико милей? А может, всё вместе?

В этот раз мерзкая старуха превзошла себя: она обесточила целый город на сутки и повергла в шок Намикану.

Шинан впервые так: исполненный горечью и обидой, бросился прочь из дома, под апрельский дождь, бежал по ночному холоду в хлопковой рубашке, которую мигом пропитало дождём. Шинан чувствовал себя каким-то испорченным мальчишкой. А он не мог иначе, ведь обиды, которые он старательно подавлял и гасил в себе оправданиями, выплеснулись спустя несколько дней после аварии на НЭС.

Долго бежал в каком-то беспамятстве, весь продрогший и одной ногой в полубреду. Затем пришёл в себя у Барислана дома. Даже у него дома было сегодня по-траурному тихо!

Эта тишина уже с ума сводила первокурсника…

Ему разрешили по уважительной причине не присутствовать на занятиях. Те несколько дней Шинан молчал, а здесь вдруг явился.