Сияй, Бореалис! Лоскутки

Любопытные физиономии рисовались у дверей каждую перемену – глазели, как на слона в зоопарке. Возможно, внимания было бы гораздо меньше, если бы у Карише не было привычки распространять услышанные новости, как заразу. Эта трещотка не знала своих границ, совала нос не в своё дело, водилась с хулиганами и сплетничала больше, чем дышала. А ещё умела притворяться подружкой.

Возле мальчика никто не сидел, потому что теперь каждый знал, что он может помочиться или обделаться в штаны, чего, кстати, ещё ни разу не произошло в стенах школы, чтобы этот слух можно было подтвердить.

Однако Кита догадывался, кто мог знать о его жизни настолько подробно. Мальчик недобро покосился в сторону Лирет. Та о чём-то болтала с Карише, обе звонко смеялись. Затем девочка заметила на себе его взгляд, прохладный и пронзительный, с ноткой укора. Это заставило улыбку погаснуть, и Лирет стало не по себе. Она поспешила отвести взгляд, но Кита успел заметить, как ей стыдно и наверняка теперь страшно. Девочка ушла куда-то, захватив с собой скрипку.

 Кита понуро сидел за партой, сложив руки. Спина напряжённо ссутулилась. От стольких взглядов пространство вокруг него как будто сжималось. Всюду голоса и шушуканье – что им всем разом понадобилось? Нужно было родиться слепцом, чтобы не заметить такое сильное нежелание общаться. Кита сам решил не навязываться никому. Не трогай никого – и тебя не тронут, думал он. А если тронут?

«Ты можешь их убить», – шептал Лис.

– Эй, Кита, – Зерек рухнул пятой точкой на парту, закинув ногу на ногу, рядом столпились одноклассники, – а правда, что тебя в снегу откопали?

Ребята осторожно посмеивались.

Кита одарил его равнодушным взглядом, словно вопрос ускользнул в окно. Нет, этот задира просто так не отлипнет.

– Ты поэтому молчишь? Язык отморозил? – хохотнул Зерек. – Если не заговоришь, мы тебя будем отмороженным называть. Нравится?

По нечитаемому лицу новичка трудно было понять, смятён ли он или упорно строит из себя храбреца.

– Точно отмороженный, – тихонечко шепнул кто-то из одноклассников.

– А на уроках ты тоже будешь так молчать? – продолжил допрос Зерек. – Учитель Мильт терпеть не может тормозов. А ты правда по липовым документам учишься? Я слышал, тебя даже не зарегистрировали по месту жительства. Выходит, тебя не существует по бумагам.

– Он привидение, – хихикнули позади.

– Точно – привидение, причём отмороженное, – хмыкнул Зерек. – А ещё писается.

Кита опустил игнорирующий взгляд в парту, словно перед ним жужжала муха.