Сияй, Бореалис! Лоскутки

А вот её белокурая подружка, дождавшись ухода одноклассницы, принялась бесстыдно судачить с девчонками о том, как по-дурацки Лирет сегодня выглядела на первом уроке, а длинные волосы ей и вовсе не идут. Но Кита знал, что Карише просто завидовала красоте, которой у неё не было.

Звучание скрипки обволакивало слух исцеляющим бальзамом. Ощущение, словно тонкие ниточки мягкой солнечной праны проникали в сердце и хватали импульсы в объятия, обуздывая боль. Было что-то ещё в этой мелодии. Необъяснимое чувство, которое внушало сердцу безмятежность.

Мелодия достигала таких глубин, что даже сам неукротимый Лис усмирялся. А знала ли сама Лирет, что её мелодия способна на такое? 

Кита подошёл бы к ней, заговорил бы и решил стать близкими друзьями. Он сделал бы это обязательно, будь он таким же беззаботным, наивным и не видавшим зла. Он – другой ребёнок. Ему уже не понять тех прелестей детства, которое было хладнокровно отнято у него. Мир в его морозно-бирюзовых глазах отныне был другим, а быть среди детей и пытаться быть таким же – только обманывать себя да смешить Лиса.

У этой девочки хорошее детство, светлое и радостное, какое и должно быть у ребёнка. А у Киты – нет. Он не подошёл к ней, не заговорил и даже не предложил дружбу, но стал считать её другом с какого-то момента. Пускай Лирет никогда не узнает, что она – друг убийцы. Этого вообще никто не должен знать. 

***

Лирет торопливо сложила тетради в портфель, мимолётом кинув взгляд на заднюю парту. Новичка учитель попросил остаться и тем самым спас от Зерека, который его поджидал.

Под руку вдруг ухватилась Карише.

– Слышала, что отмороженный учудил на перемене? – вполголоса прошелестела она, уводя одноклассницу из кабинета.

– Отмороженный? – изогнула бровь девочка.

– Кита, – фыркнула Карише. 

Они вышли на крыльцо, лавируя между  ребятами. Зерек стоял со своей компанией, демонстрируя друзьям уже затянувшуюся царапину. Все столпились вокруг него, как возле знаменитости. Он негодующе ворошил землю носом туфли, будто ждал чего.

Кулаки-то у него теперь ещё больше чесались.

– Отмороженный знает какую-то запретную магию, – шептала Карише. – Она режет всех, кто прикасается к нему, прикинь? Теперь понятно, чего он учительницу боялся.

– Ничего себе! Правда режет? – вытаращила глаза Лирет.

– Да ты что, Зерека не видела? Эй, Зерек! Покажи руку, а? – окликнула Карише.

Мальчишка обернулся, шмыгнув носом. Девочки подошли к нему. Лирет посмотрела на запястье одноклассника.