Сияй, Бореалис! Лоскутки

– Меня никто не заставлял идти, но я пошла! – сквозь слёзы залепетала девочка. – Взяла камень, самый тяжелый, и бросила! Это должно было быть весело! Бесточей ведь совсем никто не любит…

Шлепок пощёчины оставил на щеке запах лука и жгучий след удара. Это оказалось даже больней, чем видеть чьи-то страдания.

– Тебе понравилось? – повысила голос мама. – Ты была счастлива?

– Нет! – пуще прежнего зарыдала Лирет. – Я не счастлива! Я совсем не счастлива!

Нос вдруг уткнулся в кухонный фартук. Мама крепко прижала к себе, её сердце колотилось в груди так громко в тот момент.

– Лирет, – дрогнул её голос, – любая твоя жестокость, каждый брошенный тобой камень – это тёмный вклад в твою душу и в душу того, на кого ты направляешь свою агрессию. А жестоким человек просто так не становится, понимаешь?  – она твёрдо посмотрела в заплаканные детские глаза. – Бесточи – такие же люди, как и мы. Разве мир станет лучше, если мы будем обкидывать друг друга камнями? 

Лирет, тихо рыдая, помотала головой.

– Ты не такая, – мама погладила её по макушке, – ты совсем не такая, Лирет.

Тебя кто-то заставил это сделать?

Та кивнула, но не стала говорить, кто именно был с ней там.

– Ты не должна слушать их, – сказала мама. – Не бойся говорить «нет», даже если они будут на тебя давить. Они тебе никакие не друзья в таком случае. 

Лирет убежала в комнату. Заперлась и упала на колени, уткнувшись носом в застланную кровать. Никогда больше не надо слушать Карише! Девочка всхлипнула, утираясь грязным рукавом блузки.

Этот день, этот вскрик теперь ещё долго будут терзать её детскую память.

– Скрипку в школе забыла! – встрепенулась Лирет.

Девочка, прямо в разодранной юбке, кинулась по ступенькам к двери, торопливо натянула туфли. Она едва ли не столкнулась лоб в лоб с гостем, но успела вовремя отпрянуть. Лирет, вжавшись спиной в дверь, замерла, оторопело уставившись на Киту. Он неподвижно смотрел прямо в глаза, и она, в плену морозного взгляда, даже не сразу заметила, что он протягивает ей скрипичный футляр.

Прикосновения этого мальчика оставляют увечья. Лирет, осторожно взяв футляр, опасливо поёжилась, как на холодном ветру. Слова благодарности застряли в горле. Кита не стал дожидаться, пока та опомнится, и безмолвно направился к себе домой. 

***

Можно ли исправить то, что уже причинено? Или сгладить удар камня, который уже оставил ушиб? Лирет не могла уснуть, всё вспоминая, каким тяжёлым был тот камень и каким громким был плач той девочки.