Сияй, Бореалис! Лоскутки

– Выпрямись-ка, – похлопала по плечу мама. – Какую тебе заколку: «сияние аквамарина» или «багровый закат»?

По виду обе выглядели одинаково, но стоило зарядить праной маленький камешек на кончике заколки, и оттуда распускался иллюзорный цветок, окутанный мягким сиянием. Лирет без интереса разглядывала их: ни «аквамарин», ни «закат» нисколько не привлекали сегодня, а ещё недавно она в магазине вцепилась в эти заколки, клянча у мамы. Девочка стянула резинку с волос, на плечи упали медные ручейки прядей.

– Хочу вот так, – глухо сказала она.

Мама наклонила голову, нахмурившись. Посмотрела вначале на отражение Лирет, а потом на неё саму, будто то были два разных человека.

– Ты чего не в духе? Что произошло? – поинтересовалась мама. – Давай рассказывай, ну?

– Ты же слышала тот отвратительный звук утром, – вздохнула девочка, опустив глаза. – Это все слышали. У меня не получается играть,– совсем беззвучно прошептала она.

– А оно и не будет всё сразу получаться, – наставительно сказала та.

– Ты ещё маленькая и учишься. Поначалу всегда так – постоянно ошибки, а потом всё станет ровненько.

– Нет, ты не понимаешь, – подняла заблестевшие глаза Лирет. – Я умею хорошо играть только свою музыку, а по чужим нотам выходит криво!

Девочка закрыла руками лицо, сдерживая слёзы.

– Так! – бодро провозгласила мама, хлопая её по плечам. – И как ты собираешь стать великой скрипачкой? Ну? – голос был напорист и решителен. – Оставь свои слёзы дома и покажи им всем сегодня, ясно? Ты сможешь, так что иди смело.

Лирет шмыгнула носом.

– Сейчас сделаю тебе волосы красиво, – улыбнулась мама.

Лирет собралась с духом, сжимая мамину руку и идя к музыкальной школе. Народ столпился у входа, неторопливо протискиваясь в двери. Девочка всё оглядывалась, вытянув шею: не видно ли поблизости Карише и ребят?

Лирет всё ежилась, держа Ви-Ви. Закулисье наполнилось суетой, а по ту сторону, будто на тропе испытаний, отыгрывались музыканты и пели юные певцы. Волны аплодисментов провожали их со сцены.

Девочка обомлела, дожидаясь своей очереди. Минуты разбивались на осколки, терялись и отсчитывали время выхода. Лирет закрывала глаза, ей хотелась замедлить время, а в какой-то момент даже убежать подальше от голосов и звуков чужой музыки. Нельзя, решила девочка. А тут уже и выходить пора. Страх пришлось загнать в задворки разума, а ноги – заставить держаться крепко. Лирет шагнула навстречу свету, в лицо хлынули шум.