Сияй, Бореалис! Лоскутки

Девочка растерянно окинула взглядом зрителей, которые в тот момент казались безликими за вуалью полутьмы. Вот они, голодные звери.

Лирет сделала глубокий вздох. Кислород медленно наполнил лёгкие и выпорхнул наружу вместе со страхом. Пальцы нажимали по струнам, дрогнул смычок. Мелодия ускользнула во тьму, отправилась в странствие по залу, похожему на дремучий лес. Нельзя смотреть туда, нельзя никого искать, но девочка нарушила закон и отчаянно заметала взгляд.

Лица, всюду лица: дети, учителя, родители.

Вон там, за третьим рядом, мама – смотрит с надеждой, сжимает край юбки и внимает.

А где же друзья? Где Карише? Где они? Взгляд дрожал и бился из стороны в сторону, как смятённая птица в клетке. В мелодии проскользнула фальшь, будто девочка на мгновение забыла, как играть.

Лица, лица, лица. Равнодушные, насмешливые, укоризненные. Полно незнакомцев, и все они выглядывали из темноты, а во взглядах так и сквозило: «Да кто пустил эту неумеху на сцену?» Пальцы онемели и теперь наугад скользили по струнам, как льдинки.

Откуда-то извне раздавалась искажённая мелодия, и пока девочка играла, звук доносился издалека, а взгляд всё рыскал и рыскал по темноте.

Там, на последнем ряду, будто пятнышко-светлячок посреди чащи…

Маленькая фигурка в белой одежде, которую на мгновение выхватил свет софита, нырнувшего в зал.

Лирет заметила, но не разглядела, кто это был.

Мелодия замолкла, оборвалась грубо и резко, обрушившись куда-то вниз. Едва Лирет закончила, как вдруг голове оттаяли мысли и зашевелились строптивыми змейками.

Это ужасное выступление, хуже репетиции. На лицах зрителей отразилось холодное безразличие, и только мамин взгляд был всё так же жив. Девочка не дождалась аплодисментов и убежала за кулисы – не поклонилась и не ушла, а сбежала, как от пожара. Она рухнула на скамейку в самом тёмном углу, стараясь отгородиться от насмешливых взглядов сокурсниц. Ви-Ви лежала на коленях и ловила струнами слёзы. За занавесью волос скрылось покрасневшее лицо.

Карише не пришла.

Никто из друзей не пришёл.

Лирет, положив скрипку в футляр, побрела к выходу, на полпути она остановилась. С мамой разговаривал учитель. Слова терялись в шуме, а фантазия играла своё. О чём они разговаривают? Зачем? Девочка вдруг сорвалась с места, растолкав неторопливо шедших людей. Вслед раздался мамин голос. Лирет не стала останавливаться. В полном расстройстве, она ринулась по улице, фонарный свет играл в глазах, как хаотично летящие звёзды.