Сияй, Бореалис! Лоскутки

Чем ровнее выйдет, тем меньше вероятность, что я всё же прочитаю твой блокнот. А если выйдет очень плохо, – он понизил голос, – тебя ждёт наказание.

Девочка нахмурилась, её плечи напряглись: она чувствовала себя какой-то заложницей. Впрочем, ничего другого от живодёра не стоило ждать, точно так же не стоило его провоцировать ещё больше. Лирет осторожно потянула дрожащие пальцы к белым волосам и тут же отстранилась, ощутив знакомое покалывание в пальцах.

– Твоя прана задевает меня, – беспомощно пролепетала девочка.

– Просто не касайся головы, ничего страшного не произойдет.

Лирет набралась духу. Ладонь окутало невидимой игольчатой перчаткой, сквозь которую ощущались мягкие волосы. Девочка, имея совершенно смутные представления о парикмахерском деле, осторожно отстригла сантиметр. Отрезанные волосинки упали снегом под ноги. Выглядело ровно. Пока что. Руки привыкли бы гораздо быстрей, если бы не ощущения от праны. Так, Лирет неторопливо и крайне осторожно обработала затылок и бока. У неё получалось довольно неплохо.

К моменту, когда пора было приступать к передней части, колика в руках начинала усиливаться, обращаясь в лёд. Стоило замереть, и ладони схватывало онемение, которое медленно текло по предплечью и вязким ледяным потоком окутывало тело. Озноб играл по рукам и ногам, как на дрожащих струнах. Лирет обошла неподвижного парня и замерла перед ним. Он сидел с закрытыми глазами, будто медитировал. Девочка начинала дрожать, её зубы застучали.

– Что с тобой? – приоткрыл один глаз Кита.

– Тебя трясёт. От страха что ли?

– У меня руки немеют, – ответила та.

– А, ну это нормально. Пройдёт потом, – пробормотал он. – Ты больше не следишь за мной из окна, как раньше – почему, кстати?

– Это было давно, теперь-то мне зачем за тобой следить? – проворчала девочка.

– Не знаю, тебе же было это интересно, – пожал плечами мальчик. – Может, ты до сих пор хочешь обо мне что-то знать? Спрашивай, я отвечу.

– Не хочу я ничего спрашивать.

Кита слышал её неровное судорожное дыхание, как своё собственное, ощущал его призрачное тепло вместе с неуловимым ароматом, который окутывал тонкие запястья девочки.

По его щекам скользили отрезанные волосинки. Парень бесшумно втянул воздух и взглянул на Лирет. У той нервно заметался взгляд, а щеки порозовели. На её лице разгорелось какое-то детское стеснение, что можно было любоваться им вечно. Когда другие девочки уже начинали взрослеть, Лирет всё ещё по-прежнему выглядела ребёнком на их фоне.