Проблемы с драконом, проблемы дракона

А маг пытается связаться с нею, не потревожив демона. Что из этого следует, она пока не могла понять, и боялась надеяться на что бы то ни было, но что-то важное в этом всем было.

— Что происходит? — повторил демон, и Бека почувствовала, что снова может владеть собственным языком и губами. Демон ждал ответа.

— Больно! — ответила она, и тут же пожалела — теперь демон наверняка причинит ей еще большую боль.

— Бывает, — насмешливо ответил ее собственный голос, и тело девушки выпрямилось и спокойно пошло дальше.

— Демоница не отомстит тебе, — сказал господин Вопрошающий. — Она и так тянет из тебя все, что только возможно.

— Тянет? — Бека спросила мысленно. Она не знала, как сделать это тайком, но кажется, демон ничего не заметил.

— Демоны так питаются — мучениями своих жертв. Не плотью, а самой болью, — ответил господин Вопрошающий. Бека даже подумала умолять мага спасти ее или хотя бы добить, но тут же вспомнила, что от магов никакого добра не дождешься. Он же тоже маг, такой же, как старуха.

Он и говорит с нею потому, что ему что-то от нее надо.

— Но к делу, — сказал господин Вопрошающий. — Где ты?

Бека подумала, не сможет ли она разозлить мага так, чтобы он ее убил? Но отказалась от этой мысли — старуха была главной среди магов, а этот...

Тут она догадалась — этот маг завидует старухе, и пытается интриговать против нее.

— Говори! — сказал Вопрошающий. Бека почувствовала легкий толчок желания отвечать, но все же легко смогла промолчать. Вспомнила — она все же жива.

Жива! А значит, Вопрошающий мертвых не имеет над нею полной власти. Особенно здесь — когда в ней сидит демон, подсаженный старухой.

Маг видимо, понял эти мысли, и сказал вдруг мягко, увещевающе.

— К чему упрямиться? Госпожа Ректор отдала тебя на съедение демону. Зачем тебе хранить ее тайны? Демон тебя сожрет в любом случае.

— Ты маг, — вырвалось у Беки, и она тут же мысленно захлопнула рот и стиснула зубы.

— Маг. Конечно, маг, — ответил господин Вопрошающий.

— Но я на твоей стороне!

Бека промолчала. Господин Вопрошающий подождал, потом повторил.

— Я на твоей стороне.

Голос в голове звучал тихо, почти ласково. Так когда-то говорил отец, которого Бека почти не помнила. Только голос и большие, очень большие руки, ласковые и добрые. С жесткими мозолями и грязными ногтями — самые прекрасные руки на свете. А лицо почему-то забылось — слишком много времени прошло, сама Бека тогда была совсем малышом.