Распыление. Дело о Бабе-яге

Он стоял в воде, и волны образовывали вокруг его длинных стройных ног серебряные круги. Его обнаженный торс светился и мускулы рельефно перекатывались под гладкой кожей. Бледные, как лунный мед, волосы буйно струились по плечам, а узкие глаза над высокими скулами пламенели синими всполохами. Губы улыбались. Он держал Машу на руках – голова её бессильно свешивалась, волосы плавали в воде. Глаза девушки были закрыты, а рот приоткрыт. Я никак не мог понять, дышит она или нет…

– Бвана, сделайте что‑нибудь, – срываясь на визг, зашептал я.

 – Сделайте, или я за себя не ручаюсь. Он же её сейчас утащит!

– Тихо, стажер. Не думай о нем хуже, чем он того заслуживает.

– Да при чем здесь хуже или лучше? Это же Зверь. Он же её околдовал, и сейчас утащит в своё логово…

– Не утащит. Ты же видишь, он пытается сохранить антропоморфную внешность – а значит, он всё еще пытается остаться собой.

В поведении наставника, к сожалению, было куда меньше уверенности, чем в его словах.

Он подобрался, готовый в любой момент прыгнуть. На мгновение у меня захватило дух. Если они сцепятся… Если в схватке сойдутся Зверь и Тигр – это будет самым захватывающим зрелищем, которое мне доводилось видеть. Возможно, что последним в жизни…

Зверь повернулся от берега и пошел в глубину, всё так же держа Машу на руках. Я рванулся.

– Отпустите! Я должен её спасти! – видимо, забывшись, я заорал слишком громко, потому что Зверь остановился.

Выпустив Машу, будто забыв о ней, он пошел к берегу, на ходу изменяясь.

Лицо его вытянулось, став мордой с огромными челюстями и глубоко запавшими, светящимися глазами. Ноги и руки стали лапами, спина покрылась шерстью. Смотреть на превращение было жутко. На какой‑то миг показалось, что его вывернуло наизнанку, явив миру кишки и кровеносные сосуды.

Остановившись возле нас, он втянул носом воздух и прорычал:

– Человечьим духом пахнет, – в гробовой тишине голос Зверя звучал, как гром.

Учитель, ткнув меня носом в песок и навалившись сверху всей тяжестью, забормотал скороговоркой:

– Уйди от костей моих, уйди от мяса моего, уйди от волос моих…

Зверь зарычал, а потом заскулил, будто щенок.

– Уйди от мыслей моих, уйди от дыхания моего, уйди от сердца моего… – еще громче продолжил наставник.

– Забудь мой запах, забудь, что видел меня, забудь, что слышал меня…

Я почувствовал его дыхание на затылке. Волосы зашевелились, и мне тоже захотелось заскулить.