Распыление. Дело о Бабе-яге

Под кожу будто набился песок, так же, как во рту и в груди. Лёгкие нестерпимо жгло – всё это время Лумумба не давал мне дышать.

– Забудь мою жизнь, забудь мою смерть, уйди туда, откуда пришел!

И он отступил. Песок зашуршал под тяжелыми лапами, раздался плеск, другой, и – всё. А потом вернулись остальные звуки.

Я услышал, как натужно дышит прямо над ухом наставник, как накатывают волны на песок, как шелестит трава… А потом я чихнул. Мы с наставником подскочили, и вновь ударились оземь, плашмя, всем телом, а звук покатился по реке, отражаясь от высоких берегов, будя спящую в камышах птицу.

Лумумба вскочил, я, отплевываясь от песка, за ним. Маши нигде не было. Бешено вертя головой, я ощупывал взглядом небольшие, поросшие травой дюны, надеясь заметить тоненькую фигурку, потом что‑то увидел – просто какую‑то тень на воде, и побежал.

Она качалась на волнах вниз лицом, и волосы веером плыли по поверхности. С воплем я бросился к Маше, поднял её, потащил на берег, перевернул… Она не дышала.

Обливаясь слезами, не в силах сдержать икоту, я стал бить её по белым щекам. Голова бессильно моталась из стороны в сторону, но глаза оставались закрыты. Ругая себя, Лумумбу, Зверя, магию, я положил её на песок и склонился, чтобы вдохнуть ей в лёгкие воздух…

– Не так надо, – учитель был спокоен и сосредоточен. – У нее в легких вода, а ты пытаешься наполнить их воздухом, – я только хлопал глазами, не понимая, что он имеет в виду.

Попытался что‑то сказать, но не смог.

– Переверни её, положи ребрами себе на колено, и… похлопай по попке, – и он показал руками, как именно надо хлопать. – Давай, чего ждешь?

Я сделал, как он велел. Если Маша, очнувшись, поймет, что я прикасался к её драгоценной попе… Лучше об этом не думать. Зажмурившись, я отвел руку для очередного хлопка, и тут она, на счастье, закашлялась.

Вода полилась из её горла, как из ушата.

Придя в себя, она долго сидела на песке и смотрела на воду. Иногда вздыхала. Иногда – вытирала слёзы. Я сел рядом с Машей и взял её за руку. Так мы встретили рассвет. А потом пошли обратно в город, в нашу гостиницу.

Про Зверя она так ничего и не сказала. А я не спрашивал.

…Около восьми мы наконец‑то добрались до своей нынешней резиденции. Перед "Гарцующим пони" было людно.