Распыление. Дело о Бабе-яге

Вылезали из машины с опаской: вдоль забора бегало три лохматых, неопределенной породы, кобеля. Я присмотрелась: странные они были. Слишком большие. Несуразные.

– Это от воров, – проследив мой взгляд, пояснил Дуринян. – Лезут, не поверите, и днем и ночью.

– А вы их – собаками? – простодушно уточнил Ванька.

– И собаками, и стрелять приходится, – равнодушно кивнул хозяин. – Пройдемте, – и он гостеприимно указал в сторону железной запертой двери.

Густой и плотный запах можно резать ломтями.

У меня начинает кружиться голова, и противно щиплет в горле.

– Это из цехов, – говорит Дуринян, заметив, как я морщу нос. – Чаны с закваской. Я, если хотите знать, хорошую закваску на нюх определяю. Бывает на день перебродит и всё. Выливать приходится… Мы – производители честные. Что на витрине – то и в магазине.

В здании тоже автоматчики. Они ходят по коридорам, стоят на галерее, окружающей по периметру большой зал, по дну которого снуют люди в зеленых пластиковых костюмах и масках.

– Здесь у нас брага, из которой потом перегоняют спирты… – рассказывал Дуринян, ведя нас мимо чанов.

– А здесь, – он кивнул на огромную, больше всего похожую на оцинкованный бак от стиральной машинки, цистерну, – Пиво. Наш собственный сорт, "Живое Ухмельное". Может, пробовали?

– Не доводилось, – мотнул головой Ванька.

– А вот мы сейчас это исправим!

Веселость его была показная, натужная.

Наш хозяин почему‑то очень нервничал. Он что‑то крикнул по‑армянски ближайшему человеку с автоматом, и тот, кивнув, убежал. Через пять секунд вернулся, неся три кружки. Я непроизвольно сглотнула: были они запотевшие, золотисто и медово поблескивающие, прикрытые белоснежными шапочками из пены.

Выпив, Дуринян и Ванька в упоении прикрыли глаза. Я тоже отхлебнула – в этой духоте очень хотелось холодненького, но остальное отдала назад. Бабуля, я уверена, ни за что не разрешил бы мне пить…

– Дальше, дальше, тут уже нечего смотреть, – увлекая нас, Дуринян бодро застучал каблуками по лестнице, ведущей куда‑то вниз, в подвал.

Внизу автоматчиков не наблюдалось. Было гораздо прохладней, тянул сквознячок, в котором присутствовал затхлый и сырой, какой‑то грибной запах.

– Ну вот… – мы остановились рядом с огромными, метра по три в диаметре, бочками. – Это наши коньяки. Точнее, коньячные спирты.