Распыление. Дело о Бабе-яге

От того грозного и величественного существа, что предстал перед нами прошлой ночью, ничего не осталось.

– Он умирает, – я не заметил, как подошел Таракан. – Бабуля пришел попрощаться…

– Зверь, – поправил я.

– Нет. Бабуля. Он совладал со Зверем. Загнал его вглубь сознания.

– Откуда вы знаете?

– Чтобы жить, Зверь должен кормиться. Должен убивать. Бабуля не приемлет убийство. Ни в каком виде. Скорее всего, это его последняя ночь. Теперь он станет призраком и забудет наш мир… – Таракан вздохнул.

 – Жалко, что твой наставник не пришел.

Я, больше не слушая, лихорадочно вспоминал всё, чему учил Лумумба. О том, как вызывать обратно ушедших за Завесу, и, самое главное, как их удерживать и не дать забыть, кто они такие…

– Дайте мне нож, – приказал я Таракану. – И скажите его истинное имя.

– Что?

– Как его зовут и нож, иначе будет поздно!

Крепко взявшись за рукоять, я всадил лезвие себе в запястье и повел его вверх, к локтю.

На штаны, на ботинки, на землю, хлынула кровь. Борясь с головокружением, я шагнул в Навь и протянул руку Зверю.

– Сергей! Вы слышите меня? – тот поднял голову и, приоткрыв пасть, принюхался. Затем, низко наклонив голову и глухо ворча, отступил. было видно, что это дается ему огромным напряжением сил. – Это добровольная жертва! – сказал я, протягивая руку. – Я, в здравом уме и доброй памяти, отдаю свою силу. Жизнь за жизнь!

Зверь, покачнувшись, приблизился и опять втянул носом воздух.

Из пасти его закапала слюна. А потом он прыгнул.

Где‑то за Завесой, на Той стороне, закричала Маша.

Глава 19

Глава 19

Иван

Лежать было тепло и уютно. Под спиной угадывалось что‑то мягкое, сверху – пушистое. Только вот шея затекла и нос чесался. Просыпаться не хотелось, и я, крепко зажмурившись, затаил дыхание, но…

Чих взорвался в черепе и вылетел наружу так, что стекла задребезжали. В ушах что‑то лопнуло и зазвенело. Меня подбросило над лежанкой, а полушубок, которым я был укрыт, снесло на пол.

– Ну и горазд же ты чихать. Меня чуть об стену не пришлепнуло. Будь здоров, кстати.

Рядом сидел Обрез. На коленях у него лежала куча бумаги и тонких палочек.

– К‑х‑х…

– Вот, кваску хлебни! – он протянул глиняную кружку. – Маманя сказала, тебе много пить надо. Бугай ты, Ванюха. Литра три крови потерял, и ничего. Взбледнул тока.

– Что? Где? Как?

– А, ты о Звере? Жив курилка.