Распыление. Дело о Бабе-яге

– Му‑у‑у! Му‑у‑у! – опять раздалось над поляной. Дракон, красиво кувырнувшись в воздухе, ринулся к коровьей шкуре.

Брелок… Я прикрыла глаза, вспоминая. Скорее всего, он выпал, когда я кувыркалась, уклоняясь от драконьего огня… Это было где‑то здесь. Упав на колени, я лихорадочно зашарила руками в траве.

Дракон, выставив когти, пикировал на шкуру. Если он схватит Таракана… И тут я увидела Обреза. Он стоял у кромки леса и орал, размахивая руками. Тварь, оставив корову, понеслась к нему.

Моя рука нашарила гладкий камушек.

– Нашла! – заорала я что есть мочи. – Я нашла сигналку!

Дракон завис в воздухе. Перед ним было три цели, и он не знал, какую выбрать.

– Заманю его на фугасы! – закричал Таракан и, выбравшись из‑под шкуры, побежал к лесу. Дракон рванул за ним, но у опушки его крылья запутались в ветках.

– Жми! – заорал Обрез и я нажала кнопку.

Огненная пирамида, только острым концом вниз, выметнулась из земли, подхватила дракона – стал виден четкий силуэт, – а в следующий миг его закрутило, крылья стали похожи на сломанные зонтики, и…

Не успела прикрыть лицо от летящих ошметков дракона, как меня оторвало от земли, понесло и, наверное, обо что‑то ударило.

В глазах потемнело.

Услышав голоса, я села, пытаясь руками удержать голову. Казалось, если её не подпирать, шея сломается, как маковый стебель, и голова покатится по выжженной земле… Вокруг было светло.

– Эй, ты как? – рядом присел Обрез. – Жива?

Всё болело.

Ожоги – на спине, локтях, даже на пятках, нестерпимо саднило. Во рту было так сухо, что слова не выговаривались. Поперхав, я просто махнула рукой. Обрез протянул алюминиевую фляжку с чем‑то теплым. Оказалось, с речной водой – она пахла илом, а на зубах скрипел песок.

– Что с Тараканом? – спросила я, напившись.

– Жив, курилка, – Обрез плюхнулся рядом и отобрал у меня фляжку.

– Как он по минному полю прошел? – я, приставив ладонь козырьком к глазам, пыталась рассмотреть, что твориться на поляне.

Там ходили какие‑то люди.

– Чтобы минер, да на собственной мине подорвался? – усмехнулся Обрез. – Вон он, показывает приезжим господам, как дело было.

С глазами у меня было что‑то не то. Силуэты казались черными.

Весь лес вокруг поляны полег. Как спички, рассыпанные из коробка. Чернели лишенные веток и листьев стволы, меж ними поднимались тонкие струйки дыма. Пахло золой и печеным мясом.