Распыление. Дело о Бабе-яге

Таким образом, встретиться мы должны были аккурат у того, кто эту нить прядет. Но это – в теории.

Взяв себя в руки, я проделал ритуал еще раз, придавая каждому хлопку, слову и топанью особый смысл. Замер. Прислушался.

Ничего.

Сова, паршивка, уселась на надгробие в паре метров от меня. Как только я начинал топать и поворачиваться вокруг себя, она хлопала крыльями, раззевала клюв и беззвучно хихикала. Я показал ей язык. Хоть в Прави, хоть в Нави, было видно, что птица она – самая обыкновенная, ни к какому колдовству отношения не имеющая.

Просто характер склочный.

Чувствуя себя последним дураком, я начал всё с начала. Его макароннейшее величие, как говаривал отец Дуршлаг, усердие любит. Оттопал, отхлопал, открутился, и, восстановив равновесие, принялся вглядываться в кладбищенскую тьму. Перед глазами немножко рябило, но это, я думаю, от излишнего рвения.

Ничего, никого… Даже сова улетела.

Плюнув в сердцах, я уже собрался хлопать в четвертый раз, как услышал позади себя:

– Привет.

Подскочив на полметра, потом запнувшись о корень, я вывалился из круга.

Путаясь в ногах и руках, неуклюже отклячив задницу, заполз назад, восстановил поврежденную линию и только потом обернулся.

Рядом стояла девушка. Невысокая, чернявая – коса, толстая, как полено, была перекинута на грудь и кокетливо перевязана зеленым бантиком. Глаза у нее тоже были зеленые, прозрачные, а брови густые, вразлет. Губы сложены в лукавую улыбку. Одета она была в зеленую брезентовую ветровку, такие же штаны и красные резиновые сапожки.

Всё это я ухватил одним взглядом, за мгновение, пока приосанивался, одергивая куртку и стараясь встать так, чтобы не было видно совиного пятна на плече.

В Нави девушка смотрелась несколько не так, как в Прави, но это меня не насторожило: все в Том свете кажутся иными. От человека зависит… Мой наставник, например, выглядел, как огромный, королевских расцветок, ягуар.

– Здрас‑сте! – наконец проблеял я и сделал шаг навстречу девушке. Та отстранилась, будто ветерком плавно подуло.

– За Пыльцой? – сочувственно спросила она.

– За ней. Только вот не получается что‑то.

– А денежку ты положил? – хитро сверкнула глазами девица.

Я хлопнул себя по лбу, заодно лишив жизни парочку комаров.

– М‑мать! Совсем забыл. Д‑дубина…

– Ничего, это лечится, – утешила девушка. – Меня Чернавой звать, а тебя?

– Иван, – я еще ближе шагнул к девушке, та вновь на шажок отступила.