Распыление. Дело о Бабе-яге

Вдруг повеяло стылью, как от давешнего призрака, и я посмотрел под ноги: может, опять на могилку случайно заступил? – Чернава рассмеялась.

– А ты не местный, да?

– С чего ты взяла?

– Местные напролом прут, могилок не обходят, призраков не видят. Скороговоркой выбалтывают, что нужно, деньги под камушек пихают и – домой. За посылкой…

– А ты, значит, часто здесь бываешь? – я кивнул на корзинку в руках Чернавы. В ней, на листе лопуха, было уложено несколько подберезовиков.

– Ага… – она улыбнулась и показала на ближний пригорок: – Присядем? У меня и выпить есть – ночь нынче зябкая.

Я замялся. В гостинице ждет Лумумба, к тому же отходняк начнется довольно скоро, и тогда я просто не увижу клубка… Чернава, мотнув косой, отвернулась. А потом оглянулась через плечо и подмигнула. Я пошел за ней.

Сели. Она вытащила из‑под грибов берестяную фляжку и, отпив глоточек и скромно обтерев горлышко, протянула мне.

Потянуло какой‑то промозглой сыростью, в воздухе разлился болотный запах.

Издалека донесся волчий вой.

– А ведь и вправду похолодало… – подумал я и сделал глоток.

Вкус у напитка был не алкогольный. Угадывались шалфей, подмаренник, одуванчик, еще что‑то терпко‑неуловимое… Но в глазах почему‑то начало двоиться и вдруг зверски, просто никакого терпежу, захотелось спать. Чернава смотрела на меня и улыбалась. В глазах её, тёмных и глубоких, с вертикальными зрачками, отражались звезды…

– Кто ты такая? – хотел спросить я и повалился навзничь в траву.

Почувствовал еще, как из рук моих вынимают фляжку, как по телу шарят маленькие проворные руки, извлекая монетки, ключ от номера, другую всячину, что со временем накапливается в карманах… И отключился.

    

Глава 10

Глава 10

Иван

Разбудил крик петуха. Он прямо таки ввинтился в ухо, заметавшись по черепной коробке, как взбесившийся мяч. Я подскочил, как ошпаренный.

Очумело оглядываясь по сторонам, попытался сообразить, почему нахожусь средь могил, на кладбищенской земле.

В локоть впился, как мне показалось, острый сучок, я взвизгнул, отдергивая руку, и увидел петуха. Черного как смоль, с налитым красным гребнем и роскошным разноцветным хвостом.

– Кыш, пернатое! – прикрикнул я на него. – Нечего тут клеваться!

– Ко… – сказал петух и, чуть наклонив голову, иронично уставился на меня круглым глазом.

– Бвана? – от изумления я совершенно пришел в себя.