Черная вдова

Последнее, чего она хотела для себя – так это его жалость. Тем не менее перебивать торикинца, чтобы озвучить свои возражения, она не стала. Его слова замирали возле ее ушей, подрагивая, как колибри, не проникая внутрь.

– Но кроме жалости, возникло и другое чувство… непонятное. Ты по-настоящему зацепила меня. Я запросил твои медицинские карты. Мне пришлось провести около двух недель в ожидании. Ответ пришел… Аутоагрессия, боли непонятного происхождения. С тобой определенно творилось нечто жуткое. И я поехал к тебе.

Некоторое время я наблюдал, не позволяя заметить себя. Потом решился приблизиться.

– Минута прошла. И даже больше, – отчеканила Делоре. Она развернулась в сторону лестницы, но торикинец схватил ее за руку.

Электрическое прикосновение. Превосходящая сила. Делоре яростно рванулась, и он отпустил.

– Я хочу помочь тебе! – воскликнул торикинец. – Почему ты так равнодушна?

– Потому что мне плевать, чего ты хочешь, – объяснила Делоре. – И мне не нужна помощь – ни твоя, ни чья-либо еще.

Ничего ни от кого. Убирайся.

– О нет, я останусь. Даже при том, что никогда еще не ощущал себя более бесполезным. Мое беспокойство о тебе перестало быть частью работы… оно стало личным. Я… – он посмотрел на нее. Глаза широко раскрыты. Его простодушный добрый взгляд лишь сердил Делоре еще больше. – Я был в твоей квартире в Льеде. Под шкафом в спальне я нашел твой дневник. «Когда мне плохо, я пишу об этом. Если бы я могла кому-то рассказать… но некому.

Поэтому я пишу – чтобы успокоиться, чтобы отдать все это и после сделать вид, что оно не имеет ко мне ни малейшего отношения. Просто буквы».

Делоре молчала, не способная даже удивиться. Она надеялась, что ее неопределенное молчание мучает его больше, чем любые слова.

– Да, я его прочел. Я познакомился с тобой еще до того, как увидел. И ты оказалась именно такой, как я тебя представлял. Это нечто необъяснимое… – он рассмеялся, заполняя секунды растерянности. – Какая-то одержимость… Делоре, в тебе утонуть можно.

– Какой бред, – пробормотала Делоре. – Оставь меня в покое. Перестань ковыряться во мне.

– О да, Делоре, – усмехнулся торикинец. – Это то, что я мог бы сделать: перестать в тебе ковыряться. Абстрагироваться. Начать воспринимать тебя как общественно опасный объект, требующий устранения.

– Устранения? – Делоре подняла на него вопрошающий взгляд.

– Я мог бы просто свернуть тебе шею.