Черная вдова

– С чего это ты так осмелела, чтобы обвинять меня во лжи?

– С того, что ты стала странная, мама.

– Вот уж нет, – вяло возразила Делоре и посмотрела на цветок. Вместе или без? Хотя зачем ей горшок без цветка? Так что вместе.

Она вонзила лопатку в стылую землю и начала рыть маленькую ямку. Казалось, увядший, пожелтевший цветок с нетерпением ждет момента, когда черная земля скроет его от света этого усталого мира. Делоре была ужасно зла на него. Земля так и летела. Вскоре яма стала достаточно глубокой, и Делоре поставила на дно горшок с цветком.

– Ну прощай, – сказала она – просто чтобы заполнить неприятную паузу. Молчание наблюдающей это нелепое действо Милли нервировало ее много больше, чем если бы дочь засыпала ее вопросами.

Когда бледные листья исчезли под слоем земли, Делоре стало легче. Нужно ли бросать на могилу цветка цветы? Впрочем, он в любом случае не заслужил почестей. Гнусный суицидальный цветок, никакой силы воли, всю его жизнь только и мечтал сдохнуть!

– Закопан? – осведомилась Милли.

– Закопан, – устало подтвердила Делоре.

– А зачем? – Милли посмотрела на нее.

Делоре провела по лицу, убирая упавшие на лицо волосы, и на ее щеках остались темные полосы грязи.

– Твоя мамочка жить не может без похорон.

– То есть он умер?

– Да.

– У него есть душа?

Делоре задумалась.

– Сомневаюсь. Если и была, то она высохла и умерла вместе с ним.

– Когда я была у бабушки, она сказала, что иногда души мертвых возвращаются и тревожат совесть живых, – сообщила Милли.

Было заметно, что она очень гордится тем, что смогла запомнить такую длинную и сложную фразу.

– У мертвых нет душ! А у меня нет совести! – вскрикнула Делоре, и Милли так и побелела. Крик Делоре она слышала редко, все больше холодный, требовательный тон.

Делоре стало стыдно.

– Пойдем, – сказала она мягко. Не извинение, конечно, но намек, что хотелось бы извиниться.

У крыльца Делоре глянула на почтовый ящик и почувствовала (именно почувствовала, но на фоне прочих сегодняшних событий это было не так уж и странно), что там ее ждет письмо.

Даже два. Или полтора, если учесть, что одно из них и не письмо вовсе, а просто сложенный вчетверо лист бумаги без конверта. Делоре развернула его и фыркнула.

«УБЕЙ СЕБЯ!»

– Что там? – спросила Милли.

– Ничего. Кто-то хулиганит – подложил пустой лист, – Делоре скомкала листок и сунула в карман джинсов.